Отзывы о книге Клеменс
mmarpl12 февраля 2012Щов "вперед иголка".
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Сейчас я буду изменять родине, предавать свои убеждения и менять свои взгляды на жизнь, людей и художественную литературу. Для этого появилась веская причина: я прочитала книгу Марины Палей "Клеменс". И мне холодно и пусто.
Представьте длинную тонкую иглу. С длинным стальным ушком. Тонкая длинная нитка послушно вползает в это ушко. Хоп. Узелок на хвосте. Потащили. Я - нитка. В начале повествования белая и прочная. Ловко вдетая в ушко несгибаемой иглы. Что вышиваем? Посмотрим. Начало захватывает. Питер. Жуткий фильм: фашисты - евреи. Привычный кошмар. На фоне этого кошмара к герою является Клеменс. Он немец. Герой - еврей.
" И начались сеансы. Что бы мне хотелось "увековечить"? Конечно, его руки."
Прочность нитки начинает вызывать сомнения. Я знаю это все. Любовь к рукам. Любовь мужчины к мужчине. Я знаю, как она может ломать и корежить.
Ах, как красиво все начиналось.
"Отпивши с нами чаю, она, взяв книжку и кошку с моих колен, устроилась в кресле у окна, за которым, словно библейская манна, густо валил сладкий ветхозаветный снег. Он стоял сплошною завесой. Можно было принять за рабочую гипотезу, что соткана она была из цветов вишневого сада – того, давно вырубленного. Да, новогодний снегопад состоял из манны ветхозаветных пращуров – и чеховских лепестков… Наверное, тот же состав в тот вечер имела моя душа…"
Но в эти игры играли Чехов с Толстым. Палей играет в другую игру. Железной иглой тащит нитку в дебри кошмара семейной жизни героя. На фоне этого кошмара призрачный Клеменс выглядит призраком счастья в сизой дымке. Который растворяется так же непонятно, как и являлся: откуда, зачем? Но герой уже ранен. Нет, почти убит.
И текст разрывается непонятно откуда взявшейся рукописью еврейской писательницы, принципиально не признающей русский язык, потому что не находит "более возможным писать на языке своего рабства и унижений".
Волочишься за своей стальной тюрьмой и понимаешь - не сможет ни писать, ни говорить, потому что ужас, потому что ненависть, потому что боль и мрак. Еврейка. Советская еврейка. А все остальные - нет. Всем хорошо - ей плохо. "Мама, забери меня отсюда". Хорошо режет Палей, грамотно, красиво до отвращения, до ужаса, до тошноты.
Весь этот кошмар прочитать не представляется возможным. И где-то это уже было. Ах, да. Начала же я читать Иличевского "Перса". Русская девочка в южной республике на границе с Ираном принимает ислам так же, как принимает мучения еврейская девочка в пионерском лагере: в дикой толпе с цепями и криком. "Перс" полетел в сторону. Далеко, надолго, навсегда. Но "Клеменс" еще не дочитан.
Герой приедет в Берлин. Разыщет Клеменса. И поймет, что тот ... калека? - аутист. Я знаю, как ищутся слова-названия болезней в медицинских справочниках, как мозги отказываются понимать, принимать, верить. Нитка все короче, картинка все отчетливей, желание отрваться - все сильнее. Последние страницы - с болью в сердце. Иголке нечего больше тащить за собой - нитка, истрепавшись в лохмотья, кончилась. Что ж мы там навышивали?
Картинка. Перед огромным зеркалом стоит в сизой дымке любовь. Не та любовь, которая постель, а та, которая любовь. Но лица мы ее не видим, потому что из кромешного зеркального мрака взирает ненависть. И она реальней, чем вся реальность по эту сторону.
Ах, да... про измену родине... Наверное, я все-таки останусь ей верна, ибо нельзя научить любить через ненависть, нельзя заставить понять и принять, убив доверие и надежду. Нельзя усомниться в том, что "гений и злодейство - две вещи несовместные".
И оторвите уже нитку от этой иглы. И чем теперь прикажете лечиться?
10 понравилось571
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым