Рецензия на книгу

• 

  malavit

  6 февраля 2012

  Добрались мои рученьки до Сумерок, нет это не любовная сага про вампира доходягу и чамарошную дефачку, которую все нюхают, хотя нюхать там нечего. Ну да лан... идея сумерок не нова, Вишну снятся его аватары, аватарам снимся мы... даж мультик в тему нашелся "Как устроен мир"
  Хотя так же было сильное дэжавю с книгой Валентинова "Даймон", те же 2 повествующие линии из прошлого путешественников и наблюдателя из сегодня, мистика, сны и не связность присуща обоим произведениям.
  Только тут закручено круче: человек оказывается фантазией больного раком старика, который находится в коме и пытается найти выход, для этого придумал в своей голове этого героя и дал ему для перевода древний свиток, поскольку сам забыл испанский. Все привязано к маям, хотя о их культуре сказано мало. Не обошлось без их календаря и 2012 года. Вроде как после каждого конца света приходит рассвет и людям дается еще один шанс на 5000 лет... но поскольку все это фантазии ракового старика, то 5000 лет яшно никому не светит, наступают сумерки и главный герой пишет эту книгу и ждет рассвет... аминь!

  Читается Глуховский захватывающе и на одном максимум двух дыханиях... не метро канешно, но интересненько. Хотя эти описания переживаний, эмоций и размышлений героя на несколько страниц присутствовали и тут... приходилось прокручивать. Кстати главный герой редкостное чмо с желанием спасти мир, тенденция такого героя тянется еще с метро. Боюсь будет как у Лукьяненко, когда в каждой новой книге тебя ждет один и тот же выписанный еще в первых книгах геройаляспаситель мира.

  А теперь цитатки:
  

  
  

  "Бесхитростная фигурка Христа, уже третье тысячелетие в муках умирающего на двух деревянных брусочках, превращается в магический артефакт, только напившись эманаций человеческой радости, надежды, страданий и отчаяния, наслушавшись мольбы и благодарности".

  
  
  

  "Ваяющие героев Великой войны скульпторы просто отрабатывают гонорары, политики, произносящие речи на церемонии открытия монумента, на самом деле думают о своих любовницах, а дети, кладущие цветы у подножья, волнуются, как бы не споткнуться, идя обратно, потому что это очень важный праздник, хотя и непонятно, почему. Увидеть в граните и мраморе отголоски знакомого лица, в последний раз виденного перед боем шесть или семь десятилетий назад, и заплакать могут только ветераны. Скоро их не останется совсем, а город окончательно превратится в бессмысленный и бесполезный сад камней."

  
  
  

  "Вера – костыль, за который хватается сомневающийся в своём завтрашнем дне."

  
  
  

  "– Вот три кита, на которой держится наша великая держава: нефть, оружие и бабы!"

  
  
  

  "Делиться своими соображениями с кем бы то ни было я пока не собирался, сознавая, что и друзья, и милиция посоветуют изгнать терзавших меня бесов курсом феназепама, а если проявить настойчивость, то могут и упечь, чего доброго, в лечебницу."

  
  
  

  "Ибо в сознании неизбежности конца - спокойствие, а в неизвестности - надежда; неизвестностью же и надеждой и жив человек. И накануне конца мира будет лелеять надежду, потому что таким создан."

  
  
  

  "История - это медуза Горгона; под её пристальным взглядом всё обмирает и окаменевает. Живые лица, способные когда-то выразить боль, радость, страсть, страх - застывают с одинаковой героической гримасой. Настоящие цвета - коричневый, розовый, зелёный, голубой, карий, рыжий, пшеничный - пропадают, уступают место двум мёртвым: слепяще-мраморному - для вождей, гранитно-серому - для исполнителей их воли.
  Раскиданные по всей нашей стране окаменевшие бойцы Великой Отечественной - как наколотые на булавки и засушенные бабочки. Одни призваны уберечь от тления красоту и изящество, другие - спасти от забвения героизм и самопожертвование. Но состояние души нельзя сохранить в формалине. Дети, приученные говорить «Слава героям», плохо понимают, о чём речь. Подлинная память о любой войне живёт всего три поколения: чтобы чувствовать, что она значила для тех, кто её пережил, нужно слушать об этой войне от них самих - сидя у них на коленях. Для праправнуков солдат, не заставших уже их в живых,
  останутся только скучные учебники, слащавые, однобокие фильмы и грозно смотрящие в вечность пустые глаза без зрачков, выдолбленные в граните статуй.
  У меня, как и почти у всех, наверное, наворачиваются на глаза слёзы, когда заслуженный артист глубоким басом выводит «Этот День Победы...». Я тоже рос на фильмах о танкистах и о подвиге разведчика Кузнецова. Нацарапать свастику - символ зла, и звёздочку - герб «хороших» - на флаге или башне танка, до сих пор умеет каждый мальчишка, малюющий что-то в своей тетрадке, и я лично перевёл на эту непреходящую тему не меньше десятка детских альбомов для рисования. Раз в год, увидев старика с орденской планкой, я испытываю желание сказать ему «спасибо», хотя в остальное время его занудство и ставший с годами невыносимым характер заставляют меня пожелать ему самого страшного. В конце концов, я пишу слово «Победа» с большой буквы".

  
  
  

  "Передо мной была скучная дверь с приклеенной к ней больничного вида пластмассовой табличкой – белой с чёрными буквами, из тех, на которых пишут обычно «Терапевт» или «Окулист».
  
  На этой значилось: «БОГ».
  Я постучал."

  2 понравилось

  0

  23