Рецензия на книгу

• 

  Psyhea

  21 января 2012

  Можно сказать, что у меня появилась новая традиция - по одной книге Достоевского в год. В 2011 я прочитала Бесов, а теперь вот пришла очередь «Идиота». Надо сказать за книгу я взялась в смешанных чувствах. «Преступление и наказание», прочитанное еще в школе оказалось книгой сильной, тяжелой, но без тени сомнения - гениальной. «Бесы» же напротив несколько разочаровали. Возможно я слишком много ждала от этой книги - каких-то озарений, высоких истин или еще чего... Хотела и не получила.
  Вот примерно с таким багажом ожиданий, разочарований и смутных надежд я приступила к чтению «Идиота».

  Скажу сразу. Мне понравилось. Даже не так. Я просто пищала от книги и успела о своих восторгах сообщить всем, кому было не лень слушать. Потому что все то, что я возможно не доглядела в Бесах или чего там не было, с лихвой наличествует в данном романе. Здесь можно найти и философские монологи персонажей о себе и отвлеченных вещах, интригующий увлекательный сюжет и помимо всего прочего огромный потенциальный вопрос к читателю: А как бы поступили вы в данной ситуации? А что бы вы сделали?..

  Невероятная книга. С этого дня - в числе моих любимых.

  Если честно, даже не знаю с чего начать...Так много мыслей и наблюдений, что обстоятельный рассказ займет дня 2, как минимум. Постараюсь подсократить восторги и выделить самое главное.

  1. Главный герой. Лев Николаевич Мышкин.
  Юноша застенчивый, в меру скромный, низкого мнения о собственных достоинствах, однако же изо всех сил, пытающийся жить не только по совести, но также и по понятиям чести. Не той, из-за которой чуть что стреляются, но той, которая подсказывает, что твои поступки хороши и благородны. Человек искренний, открытый и щедрый. В некотором смысле, действительно идеальный человек. Но отмечу, что идеальный русский человек, ибо все величие души персонажа изначально даровано ему от природы, а также происходит от воспитания.

  Хочется отметить первый серьезный и раскрывающий монолог Мышкина о Швейцарии, Мари и смертной казни. Рассуждения князя без сомнения характеризуют его как человека широкой души, наблюдательного эстета и частенько чересчур наивного подростка, живущего фантазиями. Мышкин видит мир совсем не так, как другие. В этом заключается и его дар и наказание одновременно. В наше время мы могли бы сказать, что князь отказывается расстаться с розовыми очками и принять реальность отталкивающего, но от того только более настоящего мира.

  Дальше...

  Наверно, князь близок всем мечтателям. Ведь по большому счету есть только 2 пути: жить настоящим, отвергая иллюзии как Настасья Филипповна в конце 1 части и жить иллюзиями, отвергая настоящее, как князь Мышкин. В первом случае, жить - горько, во втором - странно. И неизвестно, что хуже.

  Говоря о своем отношении к Настасье Филипповне, князь утверждает, что любит ее из жалости. И во имя христианского милосердия и спокойствия своей чувствительной души неоднократно пытается помочь ей, вернуть ее к жизни, в том числе предложением руки и сердца. Не мне судить что двигает Мышкиным в первую очередь: это ли потребность отдать долг своему благодетелю Павлищеву, природная склонность к самопожертвованию, или завышенные понятия о чести и морали. Несомненно то, что настойчивость князя в своем желании помочь в конце концов сыграет с ним злую шутку.

  А может Лев Николаевич действительно любит Настасью Филипповну, спросите вы?.. На мой субъективный взгляд - это не так. Князь сам признается в последнем откровении Евгению Павловичу, что ему СТРАШНО смотреть на нее. Не потому что она страшная, конечно... Скорее взгляд Мышкина на Н.Ф. - это взгляд загипнотизированного кролика на удава. Преодолеть такое сильное ощущение невозможно. Что ни говори, а Н.Ф. - женщина настолько сильной энергетики и образа «femme fatale», что бороться с этим бессмысленно, особенно для такого слабого и подверженного влиянию и мнению общества человека, как князь.

  Любит ли тогда Лев Николаевич Аглаю Ивановну? Не поручусь, что любит больше всего на свете, ибо поступки его говорят сами за себя. Но женитьба на Аглае Ивановне почти наверняка стала бы оптимальным разрешением ситуации для самого князя. Молодая девушка приняла Мышкина, невзирая на его странности, и даже полюбила его за них. Принимая во внимание также болезнь Льва Николаевича, а также его неуклюжесть в обществе, присутствие и забота Аглаи Ивановны могли оказаться лучшим лекарством и катализатором возвращения князя к почти обычной жизни для человека его возраста и происхождения. Но любил ли Мышкин младшую Епанчину?.. Да, по своему... Скорее он был влюблен в саму влюбленность, необычное и новое для него ощущение. И со временем эти чувства могли разрастись до искренней всепоглощающей любви. Но на момент событий происходящих в романе, мой вердикт: Любил - нет. Был влюблен - да.

  О восприятии своей болезни самим главным героем:
  

  
  Он задумался между прочим о том, что в эпилептическом состоянии его была одна степень почти пред самым припадком (если только припадок приходил наяву), когда вдруг, среди грусти, душевного мрака, давления, мгновениями как бы воспламенялся его мозг, и с необыкновенным порывом напрягались разом все жизненные силы его. Ощущение жизни, самосознания почти удесятерялось в эти мгновения, продолжавшиеся как молния. Ум, сердце озарялись необыкновенным светом; все волнения, все сомнения его, все беспокойства как бы умиротворялись разом, разрешались в какое то высшее спокойствие, полное ясной, гармоничной радости и надежды, полное разума и окончательной причины. Но эти моменты, эти проблески были еще только предчувствием той окончательной секунды (никогда не более секунды), с которой начинался самый припадок. Эта секунда была, конечно, невыносима. Раздумывая об этом мгновении впоследствии, уже в здоровом состоянии, он часто говорил сам себе: что ведь все эти молнии и проблески высшего самоощущения и самосознания, а стало быть и “высшего бытия”, не что иное как болезнь, как нарушение нормального состояния, а если так, то это вовсе не высшее бытие, а, напротив, должно быть причислено к самому низшему. И однако же он всё таки дошел, наконец, до чрезвычайно парадоксального вывода: “что же в том, что это болезнь?” решил он наконец, “какое до того дело, что это напряжение ненормальное, если самый результат, если минута ощущения, припоминаемая и рассматриваемая уже в здоровом состоянии, оказывается в высшей степени гармонией, красотой, дает неслыханное и негаданное дотоле чувство полноты, меры, примирения и встревоженного молитвенного слития с самым высшим синтезом жизни?” Эти туманные выражения казались ему самому очень понятными, хотя еще слишком слабыми. В том же, что это действительно “красота и молитва”, что это действительно “высший синтез жизни”, в этом он сомневаться не мог, да и сомнений не мог допустить. Ведь не видения же какие нибудь снились ему в этот момент, как от хашиша, опиума или вина, унижающие рассудок и искажающие душу, ненормальные и несуществующие? Об этом он здраво мог судить по окончании болезненного состояния. Мгновения эти были именно одним только необыкновенным усилением самосознания, – если бы надо было выразить это состояние одним словом, – самосознания и в то же время самоощущения в высшей степени непосредственного. Если в ту секунду, то есть в самый последний сознательный момент пред припадком, ему случалось успевать ясно и сознательно сказать тебе: “Да, за этот момент можно отдать всю жизнь!” то, конечно, этот момент сам по себе и стоил всей жизни. Впрочем, за диалектическую часть своего вывода он не стоял: отупение, душевный мрак, идиотизм стояли пред ним ярким последствием этих “высочайших минут”.
  

  Очень говорящее образное воспоминание, которое на мой взгляд достаточно точно описывает жизнь и поведение Мышкина в Росиии, в том числе:
  

  
  Тоска его продолжалась; ему хотелось куда нибудь уйти… Он не знал куда. Над ним на дереве пела птичка, и он стал глазами искать ее между листьями; вдруг птичка вспорхнула с дерева, и в ту же минуту ему почему то припомнилась та “мушка”, в “горячем солнечном луче”, про которую Ипполит написал, что и “она знает свое место и в общем хоре участница, а он один только выкидыш”. Эта фраза поразила его еще давеча, он вспомнил об этом теперь. Одно давно забытое воспоминание зашевелилось в нем и вдруг разом выяснилось.
  Это было в Швейцарии, в первый год его лечения, даже в первые месяцы. Тогда он еще был совсем как идиот, даже говорить не умел хорошо, понимать иногда не мог, чего от него требуют. Он раз зашел в горы, в ясный, солнечный день, и долго ходил с одною мучительною, но никак не воплощавшеюся мыслию. Пред ним было блестящее небо, внизу озеро, кругом горизонт светлый и бесконечный, которому конца края нет. Он долго смотрел и терзался. Ему вспомнилось теперь, как простирал он руки свои в эту светлую, бесконечную синеву и плакал. Мучило его то, что всему этому он совсем чужой. Что же это за пир, что ж это за всегдашний великий праздник, которому нет конца и к которому тянет его давно, всегда, с самого детства, и к которому он никак не может пристать. Каждое утро восходит такое же светлое солнце; каждое утро на водопаде радуга, каждый вечер снеговая, самая высокая гора, там вдали, на краю неба, горит пурпуровым пламенем; каждая “маленькая мушка, которая жужжит около него в горячем солнечном луче, во всем этом хоре участница: место знает свое, любит его и счастлива”; каждая то травка растет и счастлива! И у всего свой путь, и всё знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит: один он ничего не знает, ничего не понимает, ни людей, ни звуков, всему чужой и выкидыш. О, он, конечно, не мог говорить тогда этими словами и высказать свой вопрос; он мучился глухо и немо; но теперь ему казалось, что он всё это говорил и тогда; все эти самые слова, и что про эту “мушку” Ипполит взял у него самого, из его тогдашних слов и слез. Он был в этом уверен, и его сердце билось почему то от этой мысли…
  

  2. Настасья Филипповна
  Очень сильный и харизматичный персонаж. Женщина вамп, которая осознавая за собой темноту своего очарования, испытывает отвращение к самой себе. Что, впрочем не мешает ей пользоваться своим дьявольским обаянием в достижении поставленной цели. Считает себя не без основания женщиной падшей. Падшей еще с того момента, когда ее взял на воспитание друг погибшего отца и она оказалась в двусмысленном положении воспитанницы/возможной невесты. Заклеймив себя, старается соответствовать выбранной раз и навсегда роли - балагурит, зло шутит, играет чувствами других людей, издевается, приближает к себе недостойных людей, совершает поступки, выходящие за нормы поведения круга ее опекуна. И при все этом ужасно страдает, от того, что приходится быть такой. Вопрос: Действительно ли Н.Ф, ВЫНУЖДЕНА делать все это? Или такая жизнь все-таки доставляет ей извращенное удовольствие, хотя бы тем, что она может вдоволь страдать и жалеть себя?

  Я не хочу сказать, что героиня не достойна сочувствия. Но в последнем разговоре Мышкина и Евгения Павловича звучит здравое зерно. Н.Ф. действительно в первую очередь эгоистична по своей натуре, зациклена на себе и собственном гипертрофированном несчастье. И жизнь князя она в итоге губит ни за что ни про что... Из мимолетной прихоти. Прекрасно осознавая, что замуж за него не пойдет. Остатки совести не позволяют испортить ему жизнь окончательно.
  Как персонаж Н.Ф. фигура бесконечно интересная и интригующая... Но как человек... Судите сами...

  3. Аглая Ивановна
  Младшая дочь в семье генерала Епанчина. Семье по описанию Достоевского всегда стремившейся не выделяться, но волею случая всегда выделявшейся и прослывшей необычной и даже странной. Аглая в первую очередь испорченный ребенок. Она практически не общалась со сверстниками, обучение проходила на дому и была изолирована от широкого круга общения. Поэтому Аглая не умеет выражать свои эмоции и чувства в корректном формате, что приводит к ее всплескам раздражения и язвительности, как предумышленной защите от возможности серьезной беседы. Поскольку девушка всегда получала все, что хотела, это сформировало в ее сознании некоторую иллюзию, что любое желание реализуемо. Главное сильно захотеть и все образуется само собой.

  Во многом Аглая похожа на свою мать, что вполне объясняет обостренность отношений внутри семьи, как впрочем и то, что Лизавета Прокофьевна очень точно предчувствует все, что происходит с дочерью, даже не зная фактов. Отношение девушки к князю искреннее. Мышкин сумел поразить ее воображение именно тем, что так необычен, порой глубокомыслен, порой благороден а порой и непредсказуем. Это делает ее жизнь интереснее. Вспомните о «рыцаре бедном». Романтический образ, который юная оторванная от реальности девушка вбила себе в голову.

  Таким образом, могу заключить, что Аглая Ивановна не любит князя, но влюблена в него. Естественно первая «любовь» самая пылкая бескомпромиссная и требовательная. Но на то она и первая, чтобы ей воспоследовала вторая и так далее. Я не скажу, что влюбленность не смогла бы со временем перерасти в настоящую любовь. Почему бы и нет?.. Вот только чего-чего, а предательства и сомнений первая, бросающаяся из крайности в крайности любовь не прощает.

  4. Парфен Рогожин
  Сын богатого скряжного потомственного купца, без памяти влюбленный в Настасью Филипповну. Человек прямой, откровенный, иногда низких методов, эмоциональный, верный и упрямый. Как ни странно именно Рогожин лучше всех понимает сущность Н.Ф..Он любит и восхищается ее двусмысленной душой, ею настоящей, а не иллюзорным и надуманным образом. Рогожин не преследует ее. Он охраняет и оберегает ее, просто в образе не ангела, а демона. Но он единственный из 4 главных героев, чья любовь не поддельна, искренна и долговечна.

  Может именно поэтому его мне было жальче всех. Рогожин с самого начала знает чем все закончится. И по своему переживает за Мышкина, когда тот возвращается в Санкт-Петербург, понимая, что Н.Ф, в слепом поклонении собственным желаниям и очередном приступе покаяния на фоне самолюбования способна навредить Льву Николаевичу. Возможно, порой методы его прямолинейны - как-то покушение на князя. На мой взгляд это можно расценить как попытку не дать Мышкину самому испортить себе жизнь. Ко Льву Николаевичу Рогожин испытывает жгучую смесь ревности и теплых дружеских чувств. Поэтому когда Н.Ф. решает выйти замуж за князя, доказывая тем самым, что никогда не откажется отпустить Мышкина из своих сетей, Рогожин, прекрасно понимая, что Аглая была единственным шансом Л.Н. выпутаться, принимает решение разрубить Гордиев узел и убивает свою возлюбленную. Ему нелегко это сделать, более того ему было невероятно тяжело отпустить ее и позволить попробовать выйти замуж за Мышкина. Это решающий момент, когда Рогожин понимает, что его любовь навсегда останется безответной, а Н.Ф,, как капризный ребенок всегда будет хотеть того, что для нее кажется недоступным. Раздавленный и покорный своей судьбе, Рогожин убивает Н.Ф., освобождая князя, и безропотно отправляется отбывать наказание.

  Немного отвлеченной философии - «об ординарных людях»:
  

  
  Тем не менее, всё таки пред нами остается вопрос: что делать романисту с людьми ординарными, совершенно “обыкновенными”, и как выставить их перед читателем, чтобы сделать их хоть сколько нибудь интересными? Совершенно миновать их в рассказе никак нельзя, потому что ординарные люди поминутно и в большинстве необходимое звено в связи житейских событий; миновав их, стало быть, нарушим правдоподобие. Наполнять романы одними типами или даже просто, для интереса, людьми странными и небывалыми было бы неправдоподобно, да пожалуй, и не интересно. По нашему, писателю надо стараться отыскивать интересные и поучительные оттенки даже и между ординарностями. Когда же, например, самая сущность некоторых ординарных лиц именно заключается в их всегдашней и неизменной ординарности или, что еще лучше, когда, несмотря на все чрезвычайные усилия этих лиц выйти во что бы ни стало из колеи обыкновенности и рутины, они всё таки кончают тем, что остаются неизменно и вечно одною только рутиной, тогда такие лица получают даже некоторую своего рода и типичность, – как ординарность, которая ни за что не хочет остаться тем, что она есть, и во что бы то ни стало хочет стать оригинальною и самостоятельною, не имея ни малейших средств к самостоятельности...
  ..В самом деле, нет ничего досаднее как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, не глупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно “как и все”. Богатство есть, но не Ротшильдово; фамилия честная, но ничем никогда себя не ознаменовавшая; наружность приличная, но очень мало выражающая; образование порядочное, но не знаешь, на что его употребить; ум есть, но без своих идей; сердце есть, но без великодушия, и т. д., и т. д. во всех отношениях. Таких людей на свете чрезвычайное множество и даже гораздо более, чем кажется; они разделяются, как и все люди, на два главные разряда: одни ограниченные, другие “гораздо поумней”. Первые счастливее. Ограниченному “обыкновенному” человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний. Стоило некоторым из наших барышень остричь себе волосы, надеть синие очки и наименоваться нигилистками, чтобы тотчас же убедиться, что, надев очки, они немедленно стали иметь свои собственные “убеждения”. Стоило иному только капельку почувствовать в сердце своем что нибудь из какого нибудь обще человеческого и доброго ощущения, чтобы немедленно убедиться, что уж никто так не чувствует, как он, что он передовой в общем развитии. Стоило иному на слово принять какую нибудь мысль или прочитать страничку чего нибудь без начала и конца, чтобы тотчас поверить, что это “свои собственные мысли” и в его собственном мозгу зародились. Наглость наивности, если можно так выразиться, в таких случаях доходит до удивительного; всё это невероятно, но встречается поминутно. Эта наглость наивности, эта несомневаемость глупого человека в себе и в своем таланте, превосходно выставлена Гоголем в удивительном типе поручика Пирогова. Пирогов даже и не сомневается в том, что он гений, даже выше всякого гения; до того не сомневается, что даже и вопроса себе об этом ни разу не задает; впрочем, вопросов для него и не существует. Великий писатель принужден был его, наконец, высечь для удовлетворения оскорбленного нравственного чувства своего читателя, но, увидев, что великий человек только встряхнулся и для подкрепления сил после истязания съел слоеный пирожок, развел в удивлении руки и так оставил своих читателей. Я всегда горевал, что великий Пирогов взят Гоголем в таком маленьком чине, потому что Пирогов до того самоудовлетворим, что ему нет ничего легче как вообразить себя, по мере толстеющих и крутящихся на нем с годами и “по линии” эполет, чрезвычайным, например, полководцем; даже и не вообразить, а просто не сомневаться в этом: произвели в генералы, как же не полководец
  

  
  Что хочется сказать в заключении: В своей рецензии я постаралась разоблачить только основных действующих лиц «любовного (квадрата) треугольника». Помимо этой основной сюжетной линии в произведении бесконечное множество ярких и колоритных образов, раскрывающих как пороки, так и добродетели человеческие. На мой суровый взгляд роман обязателен к прочтению, желательно после 20 лет. Произведение гениальное, многослойное, философское и великолепное. Советую всем без исключения.

  И пара слов о последней экранизации.
  Сегодня закончила смотреть Идиота (2003) нашего отечественного производства. Сериал насчитывает 10 серий по полтора часа каждая. Скажем так. К оригинальному произведению отнеслись бережно, с любовью, экранизировали максимально близко к тексту. Кое-где даже и по тексту... Что впрочем совсем не удивительно, ведь экранизацию Мастера и Маргариты снимал практически тот же коллектив с Владимиром Бортко во главе. Даже по музыке де жа вю (Корнелюка подтянули, как и в МиМ). В общем, что касается переноса книги на экран - претензий нет. Все гладко, выверено. Достоевский бы плеваться не стал.

  Отдельно скажу про актеров: Миронов - бесподобен, Вележева - готична, Будина - яркая, а Машков так и вообще шикарен, от него и близко не ожидала такого волшебства перевоплощения.. Актерский ансамбль великолепен, как в соло, так и комплексно. Смотреть стоит обязательно.

  И все же... я бы назвала экранизацию - «Идиотом» для ленивых. А что... Напрягаться читать - не надо. Сюжет и монологи сконцентрированы в одной пилюле (сериале), а не размазаны манной кашей по дну тарелки (600 страницам). Если вы хотите прочувствовать философию и глубокий посыл произведения до конца - обязательно читайте! А потом можно и экранизацию посмотреть, через полгодика, чтобы память освежить)

  Как показывает мой личный опыт, сразу экранизацию смотреть не стоит, ибо снято действительно качественно и по тексту... А два раза подряд пережить «Идиота», при всей моей любви к этому произведению - это слишком суровое испытание.

  36 понравилось

  9

  292