Рецензия на книгу

• 

  Brujadelibros

  20 апреля 2020

  Лучше бы ты не открывала свои глазоньки, Зулейха...

  Человеческое двуличие и гниль воистину неисповедимы
  Аннотация к книге обещает читателю историю татарской крестьянки Зулейхи, полную боли, страданий, любви и прощения. На дворе - суровые тридцатые годы прошлого века. В центре повествования - обычная татарская семья - Зулейха, её муж Муртаза и его мать, которая, конечно же, всеми фибрами души ненавидит Зулейху, да так, что отравила всех её дочерей, съела своих собственных во время жуткого голода, и вообще пытается сжить со свету саму девушку. Конечно же, ведь у мусульман нет и не может быть нормальных семей (ирония). Мужа главной героини (тирана и деспота, ведь других у мусульман нет) весело и задорно напевая "Интернационал" убивают большевики, а саму её раскулачивают и ссылают осваивать Сибирь на благо Родины (жутковато, не правда ли?). По воле судьбы три десятка человек, добрую половину которых составляют ленинградские учёные, профессора, художники и медики (ведь других просто не раскулачивали, нет)бросают на берегу Ангары практически без пищи, одежды и инструментов для постройки жилища. Теперь им предстоит суровое испытание: отстоять у природы и "безжалостного государства" право на жизнь.
  

  
  Чтобы выжить, нужно любить — даже если это любовь к злейшему врагу. Чтобы выжить, нужно простить: себя, других, свою судьбу — страшную, и свою родину — жестокую, - воспитывает читателя Яхина. - Даже саму историю, в которой, как и в каждой человеческой жизни, так мало справедливости...
  

  Здесь у любого грамотного читателя возникнет вопрос: "Как может не простившая "жестокий и беспощадный советский режим" Яхина учить аудиторию всепрощению, если у самой рыльце в пуху?" Ведь написать подобную антисоветскую беллетристику мог только глубоко обозлённый на всё живое и ненавидящий всё и вся человек. В "Зулейхе" писательница выплеснула всю грязь, ложь и ненависть к великой стране, которая дала ей всё: мать Яхиной была врачом, отец - инженером, дед прошёл войну (интересно, стыдится ли она этого факта или нет?). Гузель училась в художественной школе, поступила в престижный ВУЗ, а затем, после развала СССР, даже уехала в Белокаменную. Всё выше перечисленное дал ей тот самый "беременный слизень", которого с такой ненавистью женщина описала в романе.
  Уже с первых страниц Яхина пытается внушить читателю, что традиционная семья, тем более мусульманская, является ужасом, в отличие от большевизма. Для того, чтобы сильнее разжалобить читателя, она нарочно создаёт образ всеми забитой Зулейхи, которая, конечно же, являет собой образец чистоты и непорочности.
  

  
  "...улыбается Зулейхе, бесстыжий. Она опускает глаза, как и положено замужней женщине, прячет подбородок глубже в шаль"

  Полтора десятка лет конечно же несчастливого брака (у татар же иначе - никак, да-да), сплошные унижения от свекрови и мужа-тирана (мусульмане же), смерть четырёх дочек, в общем, не жизнь, а выживание. Казалось бы, дно пробито, но нет. Снизу постучались. В один прекрасный зимний день, когда Зулейха вместе с мужем тихо-мирно прятала зерно от нехороших большевиков, случилось ужасное. Те самые красноордынцы,
  

  
  Отец много рассказывал ей про Золотую Орду, чьи жестокие узкоглазые эмиссары несколько столетий собирали дань в этих краях и отвозили своему беспощадному предводителю – Чингисхану, его детям, внукам и правнукам. Красноордынцы тоже собирали дань. А кому отвозили – Зулейха не знала.

  задорно мурлыча себе под нос "Интернационал" (конечно же, других песен они не пели) жестоко, ни с того, ни с сего убивают Муртазу.
  

  
  Муртаза внезапно хлещет поводьями по спине Сандугач, и та резко подает вперед, сталкивается грудью с конем военного. Конь взволнованно ржет, оступается – и увязает задними ногами в придорожном сугробе, месит снег.
  – Или ослеп?! – голос красноордынца звенит от гнева. ...
  – Не отдам! – хрипит Муртаза. – В этот раз – ничего не отдам!
  Взмахивает топором. Дружно лязгают винтовки. Игнатов нажимает на спуск – выстрел грохает, эхом рассыпается в лесу. Сандугач испуганно ржет. С елей падают сороки и с громкими криками уносятся в чащу. Тело Муртазы валится в сани: ногами к лошади, лицом вниз. Сани крупно вздрагивают.
  На Зулейху глядит дюжина винтовок: черные дыры стволов под сверкающими иглами штыков. От револьвера поднимается синий дымок. Горько пахнет порохом.
  

  Именно по таким кусочкам Яхина выстраивает в голове читателя паззл, суть которого - все сторонники СССР - дорвавшиеся до власти маниакальные кровопийцы-фанатики, а татары - угнетённый народ.
  Дальше - больше. Примерно на четвёртой главе автор входит во вкус, и вскоре читатель узнаёт, что все русские девушки - распутные куртизанки.
  

  
  На бабу старается не смотреть, чтобы не подумала лишнего. А как не посмотришь, если формы у ней такие, что сами в глаза прыгают?! Сидит как не на коне – на троне. При каждом шаге покачивается в седле, круто изгибая поясницу и подавая обтянутую белым тулупом грудь вперед, будто кивая и приговаривая: да, товарищ Игнатов, да, Ваня, да…
  

  К слову сказать, русские по природе своей настолько распутны и нетерпеливы, что позволяют себе заниматься сексом... ни где-нибудь в избе, лесу или шалаше, а в мечети. В мечети. "Вот, смотрите, какие они извращённые и аморальные, - нашёптывает читателям "простившая" собственную страну Яхина меж строк. - Для них даже святое место не является стоп-сигналом". А ещё они настолько жестоки и суровы, что могут убить ни в чём не повинного ребёнка, разглядев в нём истинного "врага народа". Да что там, эти самые злые русские, по убеждениям автора, ещё и не разрешают бедным раскулаченным похоронить умерших товарищей по несчастью.
  Но и на этом абсурдность Зулейхи, которая по обещаниям Яхиной должна открыть глаза, не заканчивается.
  С не понимавшей в начале повествования русский язык героиней случается чудо, и она внезапно начинает его понимать и даже разговаривать. Правда язык этот, по мнению писательницы, "с гнильцой" (как и она сама, собственно).
  

  
  Даже язык татарский устроен так, что можно всю жизнь прожить - и ни разу не сказать "я": в каком бы времени ты ни говорил о себе, глагол встанет в нужную форму, изменит окончание, сделав излишним использование этого маленького тщеславного слова. В русском - не так, здесь каждый только и норовит вставить: "я" да "мне", да снова "я"

  Позже читатели узнают, что кровавый советский режим отправлял в ссылку исключительно хорошую интеллигенцию, добрую, не помышлявшую о контрреволюции - медиков, художников, профессоров, агрономов и искусствоведов, но никак не убийц, воров, настоящих предателей Родины и прочий люд. Конечно же, ведь при активной индустриализации и пятилетках они совсем не нужны на рабочих местах, ведь Советский Союз со Сталиным во главе - ни что иное, как красный беременный слизень. Слизень.
  

  
  Велика страна, где живёт Зулейха. Велика и красна, как бычья кровь. Зулейха стоит перед огромной, во всю стену, картой, по которой распласталось гигантское алое пятно, похожее на беременного слизня, - Советский Союз. ... Зулейха не поняла тогда, где те моря-окияны, но слизня запомнила, ух больно смешной он был - с бородой, с забавной крючковатой лапкой спереди
  

  Шли годы, посёлок "Семрук" разрастался, людей, в нём трудящихся, официально трудоустроили, платили деньги, о чём, кстати, сама Зулейха упоминала вскользь. Родившегося в ссылке Юзуфа любили и воспитывали все - старый доктор порывался обучить мальчика искусству врачевания, художник Иконников (совсем не говорящая фамилия, нет) - изобразительному искусству, а жена интеллигента - французскому. Вот уж действительно - кровавый сталинский режим во всём своём проявлении. Тот самый режим, кстати, при котором необразованная татарка вместе с комендантом Игнатовым смогли отправить Юзуфа в Петербург учиться на художника.
  Во всей этой ситуации страшна отнюдь не правда о винтике-человеке внутри гиганта-системы, которую, как известно, можно подать по-разному. Дело в том, что Яхина вместе с создателями сериала и медийщиками, решившими выпустить ЭТО на широкие экраны аккурат к 75-й годовщине Победы, просто-напросто плюнули в душу дедам, отцам и матерям, прошедшим сквозь самый настоящий ад, выстрадавшим мирное небо над головой и отдавшим свои жизни ради того, чтобы их потомки спустя три четверти века устраивали беснующиеся пляски на их же могилах, заставляя всю страну стыдиться их подвига.
  Антироссийская либеральная пропаганда, льющаяся со всех щелей из таких фильмов, как "Зулейха", вызывает у среднестатистического зрителя-читателя только стыд и ненависть к собственной стране и её истории, формируя у тех же самых подростков (Привет Коле из Уренгоя) стереотип кровавых упырей при власти, которые ничего не могут, кроме как убивать, грабить и калечить судьбы.
  Подобными действиями либеральная интеллигенция в лице Яхиной, Ахеджаковой, Хаматовой и иже с ним медленно, но верно вбивает в крышку гроба национального единства страны очередной гвоздь. Вбивает, а народ не только позволяет, но и потакает ей, позволяя раскалывать себя ещё больше. Чем больше та же Зулейха будет открывать свои прекрасные глазоньки, тем глубже они будут раскалывать ума и сердца людей. Необходимо уяснить одну вещь. Нельзя стыдиться одного, а гордиться другим. Нельзя произносить пламенные речи и тосты о Победе, стыдясь при этом собственной истории. Нельзя идти на парад Победы с георгиевской лентой у сердца, дарить цветы ветерану, кричать "Спасибо деду за Победу", а вечером нахваливать очередной снос памятника Жукову на Украине.
  Итак, кто и кого всё-таки должен прощать? Мы, дети 21-го века,наших прадедов, отвоевавших нам мирное небо над головой? Или они - нас? За то, что не уберегли, не сохранили память о них?

  76 понравилось

  25

  12,8K