Рецензия на книгу

• 

  ogospadzipalina

  12 апреля 2020

  Из мешка Салтыкова-Щедрина на пол рассыпались вещи, и вещам этими были гробы да кресты.
  

  
  «Умереть бы!» — мелькало в ее голове, а через мгновенье то же слово сменялось другим: «Пожить бы!»

  Трагедия матери, которая сама никогда не жила и остальным не позволила, трагедия целого рода алкоголиков и самоубийц, которым будто бы свыше приказано никогда счастья не узнать. Всё семейство рождалось мертвым, а впроцессе жизни только разлагалось сильнее. Даже на улице: постоянная грязь, чернь, слякоть. Будто бы все окружающее ненавидит их так же сильно, как они друг друга.
  

  
  Тихо здесь; неуютно, неприглядно, но тихо, так тихо, словно все кругом умерло.

  Довольно показательно, как одинаковая токсичная обстановка в семье может всех детей сломать по-разному. Стёпка-балбес не мог оставаться в одиночестве, Павел, наоборот, как будто хотел стать невидимым, уменьшиться, чтобы к нему никогда никто не обращался и не подходил. А Иудушка...
  Иудушка, неспособной к здоровой любви, как и его родные, взрастил внутри непробиваемый ничем эгоцентризм. Брат умирает, потому что не любил Иудушку. Господь Бог лично всем за него мстит. Он не доводит детей своих до самоубийства - это Бог их карает за недостаточную любовь к отцу. Только возможно ли любить его так сильно, чтобы ему этого хватало?
  

  
  Всю жизнь слово «семья» не сходило у нее с языка: во имя семьи она одних казнила, других награждала; во имя семьи она подвергала себя лишениям, истязала себя, изуродовала всю свою жизнь — и вдруг выходит, что семьи-то именно у нее и нет!

  Семья - главное оправдание всех действий Арины Павловны, Бог - главное оправдание всех действий Иудушки. Одна всё только старалась для других, себя в жертвую приносила, а они, свиньи экие, не понимали. Другой учил всех морали, взращивал по всем законам христианства, сам молился постоянно, да Бог только зарабил и забирал. Эх, ну, значит ему так угодно!
  Позиция жертвы привлекает своим удобством, желание свалить всё на других помогает жалеть себя без устали, плакать од тяжкой доли своей и ждать хорошего лишь по смерти. Даже удивительно, как совесть в героях просыпалась близко их смерти, будто бы даже ускоря неотвратимый процесс. Потому что после стольких лет, стольких убийств, стольких грехов, смерть есть опять самый простой способ не мучаться, не чувствовать своей вины. Герои в первую очередь ужасно слабы, и неоткуда появиться в них силе.
  

  
  Головлево — это сама смерть, злобная, пустоутробная; это смерть, вечно подстерегающая новую жертву.

  5 понравилось

  0

  348