Рецензия на книгу

• 

  turusov

  11 января 2012

  Путь настоящей, подлинной книги до читателя часто труден – судьба романа таинственного анонима, прикрывшегося личиной сомнительного псевдонима, как нельзя лучше свидетельствует об этом. Так, еще полтора года тому назад у романа «Щастье» были все шансы выйти в шортлист «Нацбеста», что означало бы для книги немедленную публикацию. Для этого достаточно было, чтобы автор этих строк проголосовал за Ф.М. (будем называть нашего анонима для краткости так) тремя баллами вместо одного – либо же чтобы Андрей Аствацатуров, филолог и писатель, отдал бы «Щастью» хотя бы один голос – что он было намеревался сделать. Однако поскольку ни того, ни другого не случилось, книга, пролежав в издательстве два долгих года, была выпущена лишь недавно.

  Чем же так замечателен этот роман, сделавший из его автора еще до выхода в некотором роде (пускай и в узких кругах) чуть ли не легенду? Сюжет таков: полуразрушенный Петербург, транспортное сообщение в котором прекратилось, а районы города отделились друг от друга и живут самостоятельной жизнью, подобно средневековым княжествам. Обладатель магических способностей Разноглазый и его друзья отправляются в опасное путешествие на другой конец города, в Автово, чтобы получить в наследство несколько огородов с коноплей…

  Нетрудно представить, какой бред мог бы нагромоздить из всего этого средней руки фантаст – но тем легче представить, как развил бы тему кто-нибудь из известных модернистов середины XX века. Что-то именно в последнем роде роман и предлагает: первая его часть написана в условном духе «Осени в Пекине» Бориса Виана, вторая – отдаленно напоминает салонные эпизоды из эпопеи Пруста.

  Но что нам запад, когда напрашивается куда более точная отечественная аналогия: роман Ф.М. – и это очевидно сразу же – генетически наследует гоголевской традиции русской литературы, не в последнюю очередь великой одиссее Чичикова вкруг города N. Если что и можно поставить Ф.М. в вину, так это то, что, освоив гоголевское письмо, автор не научился еще отпускать внутреннее видение так, чтобы прозревать героев живее, чем они предстают перед нами в реальности, как это умел Гоголь. Автор «Щастья» везде следует от приема – ко смыслу. Что в диалогах, что в композиции. В то время как важен не столько даже абстрактный смысл, сколько видение – и если с видением «картинки» у нашего анонимного автора все в порядке – то с видением характеров и созданием диалогов – не очень.

  И все же все это можно простить, потому что роман хотя и не дотягивает до «Мертвых душ», но написан вполне на уровне, быть может, не самых сильных гоголевских повестей. Что ж делать, если во времена Нашего Всего-2 можно было набивать руку на повестях, сейчас же тренироваться – и то позволительно только на романах.

  Автора романа «Щастье» смело можно поставить в один ряд с такими крупными (и при этом часто малоизвестными) современными писателями, как Мариам Петросян, Вероника Кунгурцева, Андрей Темнков, Анна Старобинец (в ее лучших повестях) – а то, что именно эта линия если не победит, то по крайней мере оправдает существование всей той накипи, что сейчас громко кричит о себе с выкладок у касс, – можно не сомневаться.

  10 понравилось

  139