Отзывы о книге Адонаис
laonov28 марта 2020Статья - Сердце Шелли
Мэри Шелли записала в дневнике после гибели в море своего мужа Перси: неблагодарный мир не чувствует его утраты. Совсем ещё недавно она пережила тяжелейший выкидыш, и Перси помог ей справиться с сильным кровотечением, поместив её в ванну со льдом. Теперь же её сердце было словно подвешено в холодной, голубой пустоте наступившего дня. Мир за её плечами обрушился, и лишь синие, пенные волны, похожие на исполинский, медленный прибой ангельских крыльев у неё за спиной, держал её зачем-то в жизни. У неё ничего не осталось от Перси, кроме их маленького сына и «неизданных вздохов» к ней — стихов Шелли. Среди этих рукописей была поэма Адонаис, написанная Шелли на смерть Джона Китса. Именно этой поэме суждено было сыграть одну из главных ролей в романтической истории, которой не было равных со времён Ромео и Джульетты. Переведём стрелки времени, похожих на перелётный птичий клин в небесах, назад. Мир за плечами Мэри, как по волшебству, воскресает в утреннем ласковом свете. 8 июля 1822 г. побережье Ливорно. Птицы над тревожным морем... После встречи с Байроном, по делам издательства нового журнала, Шелли, его друг Эдвард Уильямс и молодой юнга — Чарльз Вивиани, отправляются в Леричи, к Мэри. Пасмурное небо вдали было испещрено грозовыми прожилками, словно на крыле мотылька, и поэт, словно Леандр, в мифе о Геро, переплывающий ночное море к любимой, навстречу зажжённому ею маяку, надеялся обогнать небо на белых крыльях своих лермонтовских парусов. Во всём этом было нечто зловещее: яхта Ариэль, названная в честь духа из пьесы Шекспира — «Буря». Зарождающаяся буря на небе. Имена тех, с кем плыл Шелли: Уильямс и Чарльз — это имена умерших детей Перси; Чарльз — сын Перси от первого брака с Харриет, покончившей жизнь самоубийством, бросившись в реку, будучи беременной ( роковое совпадение выкидыша у Мэри и гибели ребёнка во чреве Харриет). Чарльз, страдавший туберкулёзом, болезненный и несчастный мальчик, родившийся недоношенным - Харриет была беременна, когда Мэри фактически увела у неё Шелли, - погиб дождливым вечером, сражённый грозой. Но и фамилия юнги- Вивиани, была роковой: так звали Эмилию Вивиани, юную девушку, в которую был платонически влюблён Шелли в 21 г. ( Мэри также вела с ней переписку и участвовала в её судьбе). Отец насильно заключил её в монастырь, желая выдать замуж, и Шелли планировал побег. Позже он посвятил ей поэму: Эпипсихидион ( душа моей души), в которой роковым образом повествуется о буре на море и сердцах, освобождённых от плоти. Начало поэмы прямо говорит о том, что автор её — погиб, готовясь отправиться в путешествие. Круг замкнулся: в этой поэме болезненное чувство вины Шелли по отношению к утопившейся Харриет, которая словно бы уводит Шелли от Мэри - в смерть.
Уотерхаус - Миранда ( Шекспир. "Буря")9 июля Мэри получила от друга Шелли, Ли Ханта, радостное письмо, в котором он спрашивал, как доплыл Шелли и не помешала ли надвигающаяся буря. Сердце Мэри — упало. Письмо — выпало из рук. Вместе с Джейн Уильямс, платонической любовью Шелли последнего года его жизни ( её муж Эдвард был вместе с Шелли на яхте), Мэри отправилась к Байрону и Ли Ханту в Пизу. Поиски шли 9 дней ( полных 8 дней. Это важно). Был ещё шанс, призрачный, что Шелли и Уильямс, пусть и ранены, но живы, выброшенные на берег. На 11 день, общий знакомый Мэри и Шелли, словно бы сошедший со страниц поэм Байрона, бравый корсар Трелони, обнаружил два выброшенных тела близ Виареджио ( символично, что мать Мэри, известная феминистка Мэри Уолстонкрафт, умерла после родов через 11 дней). Шелли смогли опознать лишь по его высокому стройному телу и томику со стихами Китса в кармане куртки ( книга была развёрнута). Узнав об этом, Мэри записала в дневнике: теперь всё кончено. Надежды больше нет.. Позже она в примечаниях к стихам Шелли, писала, что яхта, заказанная Байроном и названная им "Дон Жуан" - Шелли переменил это название на "Ариэль", к его неудовольствию, - была с дефектом, как и сам хромающий Байрон и была вообще не пригодной для моря.
Andrew Howat - The Death of ShelleyПримечательно, что незадолго до гибели, Перси, не умевший плавать, но обожавший море ( нежнейшая рифма созвучия - Мэри), после морских объятий и флирта с солнцем и пеной, появился в прихожей дома в Леричи... абсолютно обнажённым ( он практиковал нудизм) и прекрасным, словно Адонис; в его волосах, зелёными змейками, нежно запутались морские водоросли. Всё бы ничего, если не считать того факта, что в этот миг Мэри принимала у себя своих английских подруг. Шелли попытался незаметно скрыться, но на возглас Мэри: Перси, почему ты... - ох, зря!, - Шелли остановился, спрятавшись за покрасневшую, живую "ширму" гувернантки. Мэри, лукаво разгневавшись, с улыбкой что-то сказала Перси. Шелли, желая оправдаться, совершенно забыв, что он голый, протянув перед собой руки, вышел из-за покачнувшейся "ширмы" и направился к Мэри. Девушки, ахнув, закрыли ладонями лица, кто-то отвернулся... но была одна среди них, кто игриво раскрыв пальцы на лице, каким-то синим шёпотом взора, глядела на это морское видение, Адониса, Гиласа среди нимф, не подозревая, что этот прекрасный образ трагично пророчит...
Мемориал Перси и Мэри в ОксфордеТело Шелли сожгли на берегу, в пещере синей, с грохотом прибоя вместе с томиком стихов Китса ( этой сцене посвящены прекрасные строки "Поэмы без героя" Ахматовой, "Могилы Шелли" Оскара Уайльда и «сердца Шелли» Данте Габриэль Россетти) Мэри не присутствовала при этом, хоть она и запечатлена упавшей на колени на картине Фурнье "Похороны Шелли" ( Мэри себя очень плохо чувствовала, и ей, если честно, дочери великой феминистки и жены борца за свободу женщин, было плевать на приличия тех лет: жёны не должны присутствовать на похоронах) За сожжением наблюдали Трелони, Ли Хант и Байрон, настоявший на том, чтобы итальянские власти не захоронили его в песке по причинам карантина, но разрешили кремировать Шелли. Тело поэта, романтически окроплённое вином, миррой и цветами, словно в древней Греции или Индии, вспыхнуло, пламя расцвело на груди Шелли, маленькими алыми лепестками затанцевало на его руках и лице… По словам Ли Ханта, на Шелли было вылито столько вина, сколько он не выпил за всю свою жизнь. (Байрон желал сделать из черепа Шелли бокал для вина... разумеется, этому воспрепятствовали ( у него уже был один. Из черепа монаха. Задумку его можно понять: два черепа, словно солнце и луна: один — верил в бога. Другой — нет). Во время сожжения, Байрон, скорбя сердцем, вошёл в море и поплыл, бросая вызов стихии, забравшей его друга, словно бы плывя за него.. После похорон он писал другу: Шелли имел в своём сердце больше поэзии, чем кто-либо из смертных)
Фурнье - Похороны Шелли
А вот дальше начинается нечто удивительное.
Огонь уже перешёл в состояние какой-то белой пены света на дышащем, отхлынувшем прибое закатной волны огня, и показалось, словно выброшенное на берег жизни из тёмных, звёздных глубин вечности - огромное сердце Шелли.
Его не хотел трогать огонь. Наоборот, он словно бы протягивал его людям, как некую тайну и дар.
Трелони бросился к погребальному костру и выхватил сердце Шелли, опалив себе руку.
Уже позже, в научном мире разгорятся споры о сердце Шелли и его неопалимой тайне.
В 1885 г. в Англии попытались развеять этот миф, высказав предположение в газетной статье, что это было не сердце, а печень, наполненная водой.
К слову, и сейчас есть те, кто так думает, желая разрушить романтическую легенду, не подозревая, что творят — новую: печень Шелли, словно печень Прометея, из его лирической драмы.
Во всяком случае, Мэри успокоилась: при жизни она не всегда могла обладать сердцем Шелли, и его терзали коршуны чужих рук и злословий, теперь же, после смерти Шелли, его сердце принадлежало всецело ей.
На самом деле, причиной странного «поведения» сердца была его кальцинированность, из-за перенесённого ранее туберкулёза: в этом смысле символично выглядит то обстоятельство, что в левом кармашке Шелли, у сердца, когда его нашли на берегу, был томик Китса, умершего от туберкулёза.
Сердце взял себе Трелони, позже сделавший предложение Мэри: единственный случай в мире, когда влюблённый, фактически, предлагал женщине два сердца и одну руку ( быть может, один из кошмарных снов Мэри..)
Сердце Шелли забрал себе Ли Хант, не захотевший отдать его Мэри: его любовь к милому другу отрицала притязания на любую другую любовь.
Данный факт, в конце 19 века послужил очередной тёмной волне слухов о Шелли: за этим романтическим жестом усмотрели гомосексуальные отношения между Хантом и Шелли.
Не каждый друг способен на такой жест. Шелли вообще всю жизнь сопровождала неземная и светлая любовь как к мужчинам, так и к женщинам, что дало повод для не очень умных сердцем людям, обвинять Шелли в распущенности, пороке и изменах Мэри.
В последнем письме Перси к Мэри, за пару дней до гибели, он упоминает, что нашёл потерянный им давно свой же перевод "Пира" Платона, где как раз говорится о небесной любви, андрогинах и определении души - как стремлении к красоте и добру, о светлой любви между мужчинами.
За сердце Шелли при жизни бились множество женщин, и странным образом, и после смерти за его сердце продолжалась борьба.
Подруга Шелли и Мэри — Джейн Уильямс, убедила Ли Ханта, что Шелли был бы в ужасе от мысли, что его друзья ссорятся из-за одного из его органов.
Джон Трелони
На личности Трелони хочется остановиться подробнее.
Стивенсон выведет его в образе Джона Трелони в своём «Острове сокровищ».
Любопытно и то, что сын Шелли и Мэри, вместе со своей женой Джейн, будут считать, что Стивенсон — это реинкарнация Шелли. Они вели с ним дружескую переписку много лет и писатель посвятил им роман «Мастер Баллантре».
Интересный факт, перекликающийся с Персефоной и Адонисом: Джейн ревновала к матери Стивенсона, что у неё родился новый Шелли, а не у неё.
Трелони был странной личностью. Вместе с Байроном участвовал в войне за освобождение Греции ( организовал и его похороны там). Был корсаром.
Но самое интересное, что именно он скорее всего и был бисексуалом, влюблённым в Шелли.
Он бережно собрал маленькие осколки черепа Шелли и хранил их всю жизнь у своего сердца, словно голову друга, прижавшуюся к его груди.
Также именно ему было поручено захоронение праха Шелли на римском кладбище и перевозка сердца Шелли — к Мэри. Удивительная по поэтичности картина: корсар, один в море, а в трюме — сердце его милого друга, к которому он спустился в доверчивый сумрак: лишь он, сердце и море, и никого больше.
Это тоже потом дало пищу для слухов, что часть сердца он мог оставить себе.
Уже позже, переписываясь с Мэри, Трелони, описывая свои приключения в Америке, как он чуть не утонул, переплывая Ниагару, зачем-то описывал в жутких подробностях несчастной Мэри, как он захлёбывался: ревность к Мэри? К сердцу Шелли у неё?
Трелони был похоронен рядом с могилой Шелли в августе 1881 г.
На его могиле высечены стихи Перси Шелли "Эпитафия"Два друга здесь лежат, чьи жизни слиты были, Да не разделится их память никогда, Пусть будет дружен сон — земной их смертной пыли. При жизни — их сердца сливалися всегда.
Но и здесь сокрыт малоизвестный факт. Трелони зарезервировал себе место рядом с могилой Шелли и в конце 30-х годов предлагал Мэри его. Мэри отказалась. Почему? Возможно, Мэри тайно перенесла прах Шелли в укромное место. А возможен и адонистический мотив: Прах Шелли - в обители Персефоны. Сердце Шелли - на любящей груди Мэри, словно на груди Афродиты: он весь в этом сердце. Стоит сказать пару слов и о Ли Ханте ( охотник. т.е. - Артемида. В понимании символики поэмы это важно): он был женат на очаровательной Марианне ( у них была целая футбольная команда: 10 детей, с которыми любил резвиться, словно ребёнок, Шелли, трепетно относившийся к детям, переживая гибель своих детей: он любил пускать по реке бумажные кораблики), той самой, которой Шелли посвятил свою маленькую, мистическую поэму "Сон Марианны", где море и странный, пьяный корабль а-ля Рембо, нежно заблудился в небесах и сердце женщины. Марианна любила Шелли нежным чувством друга, и потому, также желала не расставаться с милым для неё сердцем Шелли. Марианна и Хант, назвали своего 5-го ребёнка Перси Биши Шелли и 9-го ребёнка, девочку - Джасинта Шелли. Сам Хант появится в поэме "Адонаис" в 35 стихе: "нежнейший меж умов". Тень нежной Марианны, думается, также легла на этот грустный стих. Сама жизнь Марианны и Ханта тоже была похожа на грустную поэму. Марианна почти не умела читать и писать ( по крайней мере в юности: сохранились её письма к Шелли с нежнейшим, почти детским почерком), а у Ханта, влюбившегося в неё в 17 лет, была психологическая травма детства, и он плохо разговаривал: два одиноких, трагических создания с надорванными крыльями коммуникабельности, с трудом изъяснялись и помогали друг другу как дети: малейшая рябь движения губ, глаз, жеста руки.. говорила о многом. Они словно бы писали свои чувства по воздуху. Позже, Марианна, мучимая головными болями, любила откинувшись в кресле, слышать с закрытыми глазами, как над нею карий воздух зацветает стихами Шелли... После его гибели, эта простая и милая девушка, стала увлекаться алкоголем ( она до конца жизни носила на груди медальон с Шелли, переживая о том, что косвенно виновна в его смерти: Шелли задержался в Ливорно у взволнованных Хантов, т.к. врач предрёк Марианне скорую смерть...) Хант стал увлекаться талантливой сестрой Марианны, писательницей Элизабет Кент ( она написала тонкую, адонистическую книгу: Flora Domestica, о растениях в горшочках, цветах в поэзии и в быту: зелёному, пёстрому свету природы открыли дверь и окна в дома людей...), жившей в одном доме с Марианной и Хантом. Хант был погребён на лондонском Зелёном кладбище между двух могил: Марианны и Элизабет.
Ли Хант
Ли Хант также стал прообразом мистера Скимпола в "Холодном доме" Диккенса. Это был неоднозначный и инфантильный персонаж. Показательно, что при Шелли, многие его друзья проявляли свои лучшие качества, и были такими, какими они должны быть, и даже циник Байрон при Шелли был более чуток. Но после гибели Шелли, всё изменилось.
В итоге, Байрон снова проявил инициативу и настоял на том, чтобы Ли Хант отдал сердце Шелли - Мэри ( по другой версии, настояла на этом Джейн Уильямс: на самом деле верны обе версии).
Ли Хант и Марианна - отдали сердце, правда... есть основания думать, что нежный его кусочек они оставили себе.
Так сердце Шелли начало жить абсолютно самостоятельной жизнью: загробные странствия сердца. Поразительно, но сердце как бы было подвержено лунатизму, как и сам Шелли при жизни.
Мэри всю жизнь носила сердце Шелли в шёлковом сиреневом мешочке на груди, и, что удивительно и романтично, сердце Шелли на милой груди своей Мэри, прожило абсолютно симметричную жизнь, зеркально равную прожитой жизни Шелли - 30 лет.
К Мэри сватались многие, в том числе американский писатель Вашингтон Ирвинг, но Мэри, загадочно улыбаясь, вежливо говорила: мне слишком нравится моё имя — Шелли. Я не хочу его менять.Мэри иногда хранила сердце Шелли в ящичке стола, на котором писала свои фантастические романы, в них вновь были живы Байрон и Шелли ( словно Орландо Вирджинии Вулф, Мэри порой выводила себя в мужском облике) - её сердце в этот миг прижималось к сердцу Шелли. Возле окошка и на столике с сердцем Шелли стояли цветы в горшочках, в том числе, с базиликом, вошедшие в моду после книги сестры Марианны Хант. Эту важную деталь почему-то обошли биографы Шелли, а между тем… В книге Китса, по которой опознали тело Шелли, была любопытная поэма — Изабелла, обыгрывающая пронзительную историю любви из Декамерона: девушка хранила, прятала отрезанную голову своего убитого возлюбленного в горшочке с базиликом. Интересно, не на этой ли поэме была раскрыта книга Китса на груди Шелли?
Джордж Мантон - Изабелла и горшок с базиликом
Мэри умерла в 1851 г., завещав похоронить сердце Шелли вместе с ней.
Когда в её осиротевшую комнату вошёл её сын Перси Флоренс Шелли со своею женой Джейн, открыв ящичек письменного стола, они увидели в нём какой-то белый, испещрённый кровью чернил, - свёрток, лежащий рядом со светлыми волосками умерших детей Мэри и Шелли: Уильяма и Клары.
Когда его раскрыли, то увидели сердце Шелли. Свёрток оказался рукописью поэмы Адонаис.
Удивительным было то, что в комнату умершего человека, словно милая тень, возвращающаяся на землю, в осиротевшее тело, вошёл Перси Шелли со своей женой Джейн, религиозной девушкой, влюблённой в творчество Шелли и в него самого: именно ей принадлежит инициатива создания мемориала Мэри и Шелли, обыгрывающего Пьету Микеланджело с Богоматерью и снятым с креста Христом.Последний, мучительный год, Мэри страдала головными болями в левой части головы ( рак), буквально раскалывавшей её. Символично, что сам Шелли, при жизни страдал от похожих болей ( Шелли спасался опиумом, к которому он пристрастился), обострившихся после самоубийства сестры Мэри — кроткой Фанни, безответно влюблённой в него (Сомерсет Моэм в романе "Бремя страстей человеческих" опишет эту трагедию). На картине с похоронами Шелли допущена романтическая неточность: после того как тело Шелли стали выкапывать из песка после трёхдневного карантина, то киркою раскололи с левой стороны его череп: Байрон вспоминал, что при сожжении было видно как мозги Шелли кипят. Даже в своей смерти Мэри как бы срасталась с Шелли. В итоге, обостряя это спиритуалистическое срастание, ощущая, как Шелли в бурном море повредил ногу, когда тонул, у неё отказала левая нога, а потом парализовало и всё тело; оно затихло, словно бы выброшенное на илистую рябь простыни. Смолкли и её уста, и её невестка Джейн, заботилась о ней, буквально не отходя от неё день и ночь. Восемь дней и ночей Мэри не приходила в себя, тихо скончавшись во сне. Похоронили её 8 февраля 1851 г — число гибели Шелли. Число вечности… и любви. Эти восемь дней были символичны. Незадолго до смерти она записала в дневнике: восемь лет, что я провела с Шелли, стоили целой жизни
Мемориал Перси и Мэри в церкви Святой троицы в городе Крайстчерч
С именем Джейн у Шелли связаны две платонических любви: так звали сестру Мэри: Мэри Джейн Клермонт, и Джейн Уильямс, жена того самого Уильямса, с которым утонул Шелли.
За день до гибели Шелли, Джейн Уильямс отправила ему письмо, фактически, письмо мёртвому уже человеку, которое никогда не дойдёт до него: она писала о своём видении: встала в 5 утра, ожидая Шелли, подошла к окну, и увидела, как в залив входит на парусах яхта Байрона - "Боливар". Яхты Шелли не было с ней...
После гибели Шелли, Мэри перебралась в Лондон, поближе к Джейн Уильямс, испытывая к ней нежнейшее платоническое чувство.
С психологической, художественной точки зрения, эти отношения походили на нежную, скорбную близость Персефоны и Афродиты: двух возлюбленных Адониса.
Портрет Джейн Уильямс 1822 г. сентябрьЛюбопытно отметить поразительное сходство Джейн с Тильдой Суинтон, особенно если учесть, что Тильда сыграла в экранизации романа Вирджинии Вулф - "Орландо". В фильме она встречалась с поэтом - Перси Шелли ( любимым поэтом Вулф), за кадром читались стихи из поэмы Шелли "Лаон и Цитна" ( гениальная поэма о любви Мэри и Шелли), в которой он предсказал свою гибель и даже сожжение. Мэри и Джейн Уильямс поддерживали добрые отношения. Вскоре, друг Шелли — Томас Хогг, тот самый, с которым он был изгнан из Оксфорда за написание трактата «В защиту атеизма», предложил Джейн руку и сердце. К сожалению, Джейн позже стала говорить в обществе, что Шелли любил её больше всех, и это несколько рассорило двух подруг. О Хогге так же ходили слухи о его бисексуальности и о нежном его чувстве к Шелли. В этом смысле интересно то, что Хогг, после бегства Шелли и Мэри из её дома, не очень верно восприняв мысли Шелли о свободной любви, предложил Мэри — заняться с ним любовью. Мэри это мягко говоря возмутило. Но в контексте его странного чувства к Шелли, и того, что он стремился любить тех женщин, которых любил Шелли, говорит о неком спиритуализме гомосексуальности. У Джейн и Хогга в 1829 г. родилась дочка Мэри, названная в честь Шелли, умершая через 1,5 года. В 1839 г. родилась долгожданная Пруденция, крёстной которой стала Мэри Шелли.
Сердце Шелли коснулось двух семей: Ли Ханта и Джейн: её сын от Уильямса — Генри, влюбился в дочку Марианны Хант — Джейн Розалинду ( названную в честь поэмы Шелли "Розалинда и Елена", в которой, к слову, речь идёт об инцесте: влюблённые не знают, что они брат и сестра. В отношении Генри и Розалинды так же ходили слухи... что они дети Шелли). Родители были против любви совсем ещё юных детей, боясь некоего трагического рока любви, всегда сопутствовавшего Шелли ( влюблённые были вдохновлены свободолюбивой поэзией Шелли). Желая спасти Джейн-Розалинду от роковой страсти, родители отправили её во Францию, где жила сестра Мэри Шелли — Клер Клермонт, любившая Шелли всю свою жизнь. Её попросили образумить влюблённых. Поражает наивность родителей, обратившихся к одной из самых ярких и скандальных феминисток 19 века ( её слава дошла, между прочим, и до России, куда она уехала на несколько лет после гибели своей дочки от Байрона). Клер образумила… да так нежно, что вскоре влюблённые тайно поженились: в их любви также билось сердце Шелли, бунтуя против условностей и всего того, что разлучает влюблённых.
В поэме «Адонаис», Шелли как бы предвосхищает приём Набокова и сам появляется в конце, присоединяясь к умершему Китсу на лодке, уходящей в небо ( в этом смысле в поэзии сложно найти человека, в творчестве которого бы так зримо пульсировало знание о своей смерти: это и поэма спиритуалистической женственности - Сон Марианны, и удивительная поэма "Мимоза, о сердце-ребёнке, говорящего с любимой из под цветов).
Путешествие сердца Шелли напоминает миф о растерзанном вакханками Орфее: его прах также был во многом разобран друзьями. В конце жизни Шелли и правда был похож на грустного Орфея, томившегося по совершенной красоте и добру, разлитых в природе, часто удаляясь в лес или море, читая там свои стихи милым зверям, которых он очень любил и размышляя о самоубийстве. В этом смысле он был очень похож на Есенина и Цветаеву ( если бы сын Шелли со своей женой знали многие странные факты из жизни этих поэтов, они бы, забыв о Стивенсоне, присмотрелись к их душам, словно к дивно раздвоившемуся дереву, в которое ударила гроза: Цветаева, желавшая, чтобы её тело сожгли, как известно, захоронена возле раздвоенной сосны: на берегу, где сжигали тело Шелли, также был сосновый лес. )
Желанием Мэри было похоронить её вместе с матерью и отцом в Лондоне, но по определённым причинам этого нельзя было сделать, и потому Перси Флоренс эксгумировал их тела и перезахоронил в Борнмуте, возле моря и церкви св. Петра.
Сердце Шелли захоронили с Перси Шелли в 1889 г., в одной могиле с Мэри, что выглядело опять-таки странно: сын Шелли, его полный тёзка, упокаивается с сердцем отца, словно сам Шелли, со своим наскитавшимся, подобно лунатику, сердцем, вернулся к своей милой Мэри. Круг чудесно замкнулся. Мэри была лишена матери: матерью была для неё надгробная плита, куда она часто приходила по вечерам. Возле этой плиты, чуть позже, она и Шелли назначали тайные свидания, и под этой материнской сенью свершился их первый поцелуй и даже… объятия. И вот, спустя много лет, как раньше, когда сердце Шелли тепло прижималось к груди Мэри на могиле матери, уже одно обнажённое сердце, как сказал бы Бодлер, под той же материнской сенью, опустилось на грудь Мэри.
Перси Флоренс Шелли прожил почти столько же, сколько и Шелли: сначала в теле, а потом и в сердце.
В этом же году Эдуард Фурье символически напишет свою картину - Похороны Шелли.
Так, при жизни обнимая сердцем звёзды, милую природу, зверей, друзей и человечество, сердце Шелли и после смерти продолжало обнимать и согревать многих.
Прах Шелли был похоронен на Римском кладбище возле могилы сына Уильяма и Китса.
На его могиле стоит простая надпись, написанная его другом Ли Хантом: cor cordium ( сердце сердец), и ниже, написанные Трелони, строчки из "Бури" Шекспира, из песни Ариэля:Он не исчезнет, будет он Лишь в дивной форме воплощён!
44 понравилось2,7K
Комментарии 24
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Александр, спасибо за прекрасную статью! Те нити судьбы, роковые совпадения-параллели, мистические предчувствия и пред-образы, о которых Вы пишете… Мне кажется, они были возможны только в жизни Перси Шелли! То, что я знаю о нём от Вас, говорит о том, что он был совершенно удивительным! В нём было нечто такое, что выходит за рамки человеческих оценок, человеческого понимания добра и зла. Он – сама природа, обнажённая (физически и чувственно) перед миром. Абсолютно свободный, и вместе с тем, в этой своей свободе верный себе, своим чувствам, как бы они не отразились на чувствах других «Шелли имел в своём сердце больше поэзии, чем кто-либо из смертных». Его внутренняя свобода, физическая красота и необыкновенная какая-то природная чистота, естественность – всё это уже не могло оставить прежним всякого, кто был приближен к нему, прикоснулся к его сущности. Саша, и мы теперь как-будто прикоснулись… Спасибо Вам!
Ну что сказать, Саш?) В статье гармонично переплелись знание материала, нежно-деликатное отношение ко всем героям событий (а не только к Шелли и Мэри) и творческий подход. Такое бывает не часто, чтобы все три фактора присутствовали вместе) Здорово ты подметил все эти "случайные" совпадения и символы... Впрочем, вся история со смертью Шелли и его бессмертным сердцем - символичная поэма, которую каждый может трактовать как-то по-своему, разве нет?) Иллюстрации к статье тоже чудесные... а благодаря портретам вся эта необычная история становится нам ближе.
Девушки, ахнув, закрыли ладонями лица, кто-то отвернулся... но была одна среди них, кто игриво раскрыв пальцы на лице, каким-то синим шёпотом взора, глядела на это морское видение, этого Адониса, Гиласа среди нимф, не подозревая, что этот прекрасный образ трагично пророчит...Вспомнила полотно Уотерхауса "Гилас и нимфы". Вроде не так давно был какой-то скандал, связанный с тем, что картину временно убрали с показа. Вроде таким образом хотели узнать, что думает публика, не оскорбляет ли её подобный мифологический сюжет?.. Вот как это назвать? Ложно понятый феминизм? Эпатаж и привлечение внимания? Или, скорее, пример того, как вместо того чтобы решать наши сегодняшние проблемы, пытаются переносить современные реалии в чуждый им исторический контекст...
Саш, уверена, что у тебя бы получилась отличная биография Шелли на русском языке, где бы ты охватил всю его жизнь и которая дала бы фору многим иностранным биографиям. Помню, ты упоминал биографию Моруа, но твоя книга могла бы стать настоящим праздником для всех поклонников поэта) Спасибо, Саша! Было очень интересно! А статью про "Адонаис" я прочту после того, как ознакомлюсь с самой поэмой)
Замечательно! Читаешь ваши статьи - погружаешься в удивительный мир поэтов, где всё взаимосвязано, ничто на самом деле не умирает, и до краёв наполнено красотой. Перечитала дважды - просто потому, что слишком быстро всё закончилось, хотелось остаться подольше:) Особенно здорово - про "два сердца и одну руку". Аж мурашки!..
Спасибо, Саш, отлично написано. Какие же сложные, в чем-то болезненные, в чем-то трогательные отношения у них были! И как, оказывается, горячо, страстно и ревностно любило Шелли его окружение. Я, честно признаюсь, не слышала историю с сердцем Шелли, мое знание его биографии ограничилось раньше историей его отношений с Мэри. Обязательно возьмусь за изучение его творчества. А Мэри я безмерно уважаю с тех пор, как прочла ее "Франкенштейна" - прекрасная книга, сильная, очень важная. Люблю "Франкенштейна" за его посыл - что мы сами, из-за своей безответственности, плодим чудовищ, а потом удивляемся их закономерной жестокости.
Спасибо! Ваша рецензия - целое исследование. И, как всегда, очень поэтична по наполнению.
Красивая и очень информативная статья (ощущение вообще, что прочитал целую книгу:)...
….о том, что любовь побеждает всё, в том числе и вечность.
И сколько мистических совпадений и перекрестков судеб; воспевать море и так умереть...Борьба за сердце в прямом, а не в переносном смысле, в том числе и после смерти...
Какая-то невероятная история, но, видимо, поэты как особо чувствительные и тонкие натуры притягивают к себе все загадочное, странное, непостижимое...
Я, правда, пока у Шелли ничего не читала, но история его жизни тянет на целую поэму...
Для тех, кто читал поэму Адонаис, возможно будет интересна моя статья на неё.