Отзывы о книге Казус Вагнера
_EZ_3 марта 2020«Казус Ницше». Шпалы и Дротики. Посвящение Яну
Бог с ним, с Вагнером. Хотя без него не было бы и Ницше. Впрочем, кто только не писал «либретто на Вагнера» – даже в XX веке. Вагнер дал «немецкой идее» не слова, но сам голос. И интонацию. Слова забываются, а интонация – нет.
Акробатика
Ницше не был «великим преступником» – он был средней руки хулиган, «лампочки и рогатки». Классическое образование давало ему ключи от самых разных подъездов, а в бумаге для мякишей не было недостатка. Чем лампочка больше – тем сильнее и громче хлопок. В переводе он достается нам без контекста – без времени, без внутренних цитат, без книг и образов, которые его питали, без всех тех, по чьим спинам, коленям, плечам он карабкался как акробат. Тот же Вагнер. Ницше ехал на Вагнере как серфингист на волне – Вагнер был той трибуной, с которой он говорил, чтобы голос его был услышан. Но стоило трибуне обветшать – он принимается пинать ее ногами... Спорить с музыкой странно. По сути Ницше повторил ошибку Вагнера (если мы говорим о статье), только Вагнеру он в вину поставил «немецкость».
Правило Дротика
Ницше не был философом (пожалуйста, только не в глаз...). На «Ф» много что начинается – фельетон, фарс, фантазия, филология, фуэтэ – а не только одна философия. Жанр Ницше – это «Pulp Fiction» от философии, а местами и вовсе «Kill Bill». Прирожденный филолог, он писал очень много и многое очень метко («если целый день метать дротики – обязательно попадешь в цель», есть такая латинская поговорка). С Ницше трудно бороться – он воздействовал не на разум, а на эмоции. Как филолог, он был замечательным мастером текста и умел сделать зрелищным каждый бросок – почему из него так удобно брать цитаты и лозунги. Помести здесь цитату из Канта – никто не станет читать, или из Чаадаева. Но Розанова с Ницше – в один миг разберут на «магнитики». У германцев и в Риме дротики были оружием – но ко времени Ницше стали публичной игрой. Да, без публики эта игра очков не приносит. Тематически, Ницше пленник «широкого круга читателей». И всего, что имело в нем резонанс.
Неоготика
Публицист, беллетрист, моралист, полемист и весьма жестокий сатирик – он был бешено литературно одарен. И, мне кажется, именно литературный, словесный, процесс порождал в его случае новые смыслы. XIX век каждый день открывал что-то новое, без чего мы не мыслим себя в наши дни – то резину, то Трою, то динамит, то классы, то эволюцию... Ницше был очень чуток к идеям биологов, физиологов, историков, психиатров – и облекал их в слова, в XX веке становившиеся терминами («воля к власти», «стадный инстинкт», «переоценка ценностей», etc.). Как стекляшки в калейдоскоп, он закидывал в жернова страхи, мысли и притязания века – перемалывая их в кристаллы готической красоты.
Метод Диты
Ницше не был философом. «Казус Вагнера» тому очень яркий пример – bolero, памфлет, «бокал мартини», достойный субботней колонки или вечера в «Moulin Rouge». Исполненный филологически блестяще – до степени, что после первых трех страниц глаза перестают следить за мыслью. Всякий вправе его написать – но не всякий станет называть себя «философом», в таком контексте. Ницше не был философом. Ницше был как Дита фон Тиз – мастером эпатажа. С той лишь разницей, что философский бурлеск явственно затянулся. Мысль Ницше так и не создала конструкцию, способную выдержать даже свой собственный вес. Он был мастер демонтажа – но из деталей, оставшихся после Ницше, собрать что-то дельное невозможно. И в этом смысле – он пуст.
Геометрия
Без «поправки на ветер» немецкая философия очень дорого стоила веку двадцатому. И мы тоже – заложники дядечек в сюртуках, с часиками в кармашке, и их слишком хорошего слога. Очень странные линии пролегли через XIX век – от Гегеля к Геббельсу, например. Или от Маркса к Мао... В XIX веке в Германии сдвинулась стрелка – и вагоны, состав за составом, пошли на другой путь. Ницше был осциллографом этого сдвига. Вроде он порицает немецкое самодовольство – и здесь тоже, в связи с «развенчанием» Вагнера – тем не менее, именно Ницше зачитывались до дыр будущие Übermensch'и. Потому что в писаниях Ницше почти всегда была злость. И не только адреналин акробата. Злость Ницше – это злость времени. Время было такое – крышка прыгала на котле, и Ницше весьма повезло, что он скапустился прежде, чем этот котел взорвался...
Я не против Ницше – я за. Как болезнь, которой нужно переболеть, и отличный пинок для мозга. Ницше – это прививка от столбняка. Сама храню целую полку – и «Азбуки» тоже, еще 90-х годов. Ницше, кстати, хорош для метро – он ритмичен, и дротики пролетают как станции, а порой и как шпалы. Ницше надо читать. Но не стоит читать его слишком всерьез – и в отрыве от времени и современников. Ницше – только верхушечка айсберга.
С уважением, EZ
7 понравилось2,5K
Комментарии 7
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Елена, как всегда, вашу рецензию читать… ну, тут в зобу дыханье спёрло, слова в общем-то не нужны.
Я Ницше не читал и даже говорить про него ничего не буду, но вспоминаю с каким пиететом я смотрел на одутловатого, белобрысого, лысоватого, тридцатипятилетнего билетёра в зелёном кителе с бейджиком "Nietzsche" за стеклом кассы, оформлявшего мне билет на поезд в Кёльне.
Добрый день,
Спасибо за понимание и интереснейший комментарий.
«Бог мертв» - это, сколько я помню, первым сказал по-немецки Гегель. Ницше лишь, как всегда, повторил. Точно так же, как самая знаменитая из «его» фраз - «Все, что меня не убивает, делает меня сильнее» - это, я прошу прощения, Дарвин. И «Естественный Отбор». Книга, взорвавшая окончательно ХIX век.
Безусловное литературно-критическое дарование Ницше позволяло ему трансформировать огромные и сложные идеи в «пару слов» (я писала об этом выше, см. «Неоготика»). В те «магнитики на холодильник», которыми и довольствуется с радостью интеллектуальное большинство. Философия та же - занятие по определению элитарное, согласитесь. Ницше же нарубил ее на замороженные котлетки, перевел в «масскультуру», в «попсу». В такой вот «фольксваген от философии».
К сожалению, это был общий «тренд» (Ницше был далеко не один «такой умный»). В его время произошел как раз слом парадигмы. Переход от потребления элитарного, единичного, к массовому - чего требовали возникшие в XIX веке промышленные, то есть, «штамповочные» мощности. Сбыть рабочим «карету» практически нереально, а вот «фольксваген» - легко. В его время как раз началось измельчение, упрощение абсолютно всего - и вещей, и культуры - под массовый вкус и «карман». Разложение «розы» готических витражей на покатые гранулы под язык, в ярких цветастых коробочках... Результат этих действий и не мог быть иным. Ибо всякое упрощение, разложение на доступные большинству единицы, как и всякое деление на «ноль», имеет результатом... Пустоту. Суррогат. Который, по преимуществу, и имеем.
С уважением, EZ
Эту Вашу рецензию я прочёл радостно, в полном гармоничном согласии с течением Вашей мысли. Пришло даже в голову смутно припоминаемое мною сравнение из античной истории - Ницше = не философ, Ницше= блестящий и величайший Ритор всех времён и народов! Подобно тому, как корифей риторики Исократ интеллектуально противостоял корифею философии Платону, так же корифей идеи Сверхчеловека Ницше выскакивает на сцену вечности для борьбы со всей философией человека, похоже, воспринимая её за некие донкихотовские мельницы. --- + Ницше я воспринимаю ещё и как опаснейшего, пусть и как самого эстетичного из всех разрушителей в истории человечества. Он создал вредоноснейшую, губительнейшую формулу, из коей, я предполагаю, выросла вся онкология постмодернизма. Он вдруг заявил - Бог умер! - и вся интеллектуальная Европа запопугайничала то же самое вслед за ним. Ввиду того, что эта формула существует, не Бог пострадает в схватке с Ницше (Бог всемогущ и всеблаг, Ницше - нет!), а Европа будет проходить стадии: декаданс - постмодернизм - деграданс - кладбище. А через сотню лет, там где процветала цивилизация Моцарта - Шекспира - Канта - Вольтера и прочих великих европейцев, в идейном и культурном плане будет сплошная Сахара. И я совсем тут не ту грядущую Сахару критикую, а то, что постмодернисты- эпигоны Ницше нынче выделывают с Европой!