Рецензия на книгу

• 

  Ingris

  24 февраля 2020

  Штатная должность - Харон

  Описана неделя из жизни молодого санитара морга в Москве 1990-х. Неделя, целиком проведенная в морге "без отрыва от производства" и посещения дома. Изложение - без цинизма и тем более без скабрезности, с сожалением и сочувствием, долей мистицизма... и подробностями работы в морге - получение, вскрытие, одевание, выдача тел умерших взрослых людей, не проходящих по уголовным делам. Этакий тип гробовщика-философа, не гонящегося за деньгой. Рефлексия выглядит как органичная часть этой специфической работы:
  

  
  "Кто я? Рядовой санитар, неквалифицированный работяга, чья должность болтается в самом низу штатного расписания? Или Харон в Царстве мертвых, тянущий лямку своего высшего предназначения, которое скрыто от беглого поверхностного взгляда живых и очевидно лишь для мертвых?"

  Да и сама работа располагает - зарплата идет от государства, размеренная чинность сложившегося порядка идет без нервотрепки, нетипичные случаи редки - но вот они выбивают санитара из рутинной колеи и душевного равновесия.
  Да тут любого выбьет - например, про "кладбище имени подключичной артерии":
  

  
  Я и вправду видел так много этих порванных артерий, что со временем перестал переживать, как раньше. А вот когда впервые увидел в открытой грудной клетке плотные густые сгустки запекшейся крови, то не на шутку разволновался, побежал звать Михалыча. А он тогда сказал мне: – Да не пойду я с тобой, Артёмий, на это безобразие смотреть. Сил моих нет больше. Вот если бы патанатомы главврачу не подчинялись… Были бы мы, например, как в Штатах – независимой службой… Вот тогда сейчас кто-нибудь непременно бы сел. Глядишь, и перестали бы артерии дырявить, – устало сказал он, тяжело вздохнув. – Кстати… У них там, в мире чистогана, подключичный катетер исключительно хирурги ставят, – добавил он. И потянулся за сигаретой.
  Но мир чистогана был далеко, где-то за океаном. А вот артерии и неопытные медсестры – рядом. И все повторялось. Неловкое движение, разрыв, кровь сочится в грудную клетку, отчего сердцу и легким становится тесно, и они решают, что с них, пожалуй, хватит. И… милости прошу ко мне на стол!
  Держа перед собой патанатомическое заключение, поникшие от горя родственники старательно вчитываются в научное нагромождение медицинских терминов. А ведь вместо сложных диагнозов там должно быть написано всего несколько простых слов: «Убит медсестрой Клавой». Впрочем, те, кого Клава отправила на тот свет, неловко дернув иглой и тихонько сказав «ой, блин», знают, как было дело.

  Даже переживаемая санитаром смерть ребенка от несоблюдения ТБ "Не стойте и не прыгайте, не пойте, не пляшите там, где идет строительство или подвешен груз!" не так бьет - тут же убийство по неосторожности заложено в систему... Хотя нельзя не согласиться:

  
  "Дитя, символ продолжения жизни, символ будущего, зажатый в шелковых тисках смерти – зрелище, противное самой природе человека".

  Хорошо, ново, правильно.

  5 понравилось

  0

  881