Рецензия на книгу

• 

  Sandriya

  11 февраля 2020

  Антон-г*ндон

  Насколько же талантливым должен быть автор, чтобы его герои раздражали, а кое-кто даже несусветно бесил, но произведение захватывало своим языком, манерой повествования и стилем написания! К таким писателям однозначно и бескомпромиссно относится Стефан Цвейг. Этот еврей как и немец Ремарк, шотландец Кронин не устает поражать талантом, который выражается в невероятном умении передать переживания персонажей, будто заглядываешь в их тайные уголки души, где хранятся чувства, которые даже они сами не в состоянии были бы описать словами. Умение внедриться в сокровенные и потаенные закрома души - не просто мастерство, это какое-то неземное искусство, коим обладают только немногие избранные. Какое счастье, что им удалось выразить эту виртуозность на бумаге в строчках, чтобы она не пропала, не дай Бог, а стала достоянием читателей!

  Я очень люблю новеллы Стефана Цвейга и не была еще знакома до чтения "Нетерпения сердца" с его более объемными произведениями. Поэтому я не ожидала, что эта история может мне поначалу показаться скучноватой с раздражающими героями и не захватывающими событиями. Однако где-то до половины, даже 75% именно такие ощущения я и испытывала - во мне не отзывались ни капризность несчастной парализованной девчонки Эдит, ни влечение к ее семье лейтенанта Гофмиллера - она возмущается, что когда ей оказывают помощь, что когда "смеют" не бросаться; он постоянно приходит в гости к семейству, берет подарочки, но не испытывает никакого притяжения к кому-либо из них. Не люблю потеряшек и не знающих, чего хотят, людей - раздражает их неустойчивость позиции, точнее даже их отсутствие. И большая часть произведения описывает именно такое состояние героев, что успело меня разочаровать - я действительно перестала ждать, что произойдет нечто интересное или душераздирающее по эмоциям после единственного, еще в начале книги описанного, казуса со стороны Антона - будучи гостем семейства Кекешфальвы, молодой лейтенантик умудрился предложить станцевать несчастной дочери господина, у которой "отнялись ноги". После этого события она оскорбилась, он извинялся, она простила, он ходил-ходил в гости, они общуались-общались. Вот, в общем-то, и все. Но ближе к концу книги неожиданно раскрылась истина, и именно после нее "Нетерпение сердца" увлекло меня настолько, что в итоге у меня просто не поднялась рука поставить меньше самого большого балла, несмотря на то, что вы видите в названии рецензии, т.е. несмотря на мое отношение к Антону Гофмиллеру.

  Конечно, своей истеричностью, непредсказуемостью реакций и привычкой получать все, все без границ. что бы ни пожелала, Эдит может раздражать, это было и со мной по началу, но на самом деле, даже вне ее болезни, девушка вызывает сочувствие и жалость - несчастная влюбилась без памяти, увидев в объекте своего чувства смысл жизни, то, ради чего стоило не только жить, а и выздороветь. Всю силу воли в кулак, плевать на нереальность - есть смысл и она встанет, она пойдет! Конечно, не зря мы выбрали именно эту книгу для чтения в клубе по теме созависимости - чувство Эдит к Антону - это не любовь, это неосознаваемое желание стать целостной благодарю чему/кому-то извне, поскольку внутренние ресурсы найти не получилось, не научили. На именно такое формирование личности бедной девочки повлияло дае не столько ее болезнь, сколько воспитание - без матери, но с отцом, выполняющим все, лишь бы у девочки не было ни единого повода взгрустнуть - как, скажите, в таких тепличных условиях, может созреть устойчивая, имеющая стержень, цельная личность? У нее не было ни единой возможности научиться выстаивать перед сложностями, не относящимися к физическому недугу, научиться принимать отказ адекватно, не причисляя его автоматически в категорию оскорбления себя, в конце концов полюбить себя такой, какая есть - она вообще себя не смогла узнать, принять, какая же здесь любовь к себе, а тем более стремление найти человека, который полюбит ее. Ведь не просто так ей подвернулся именно Антон - она притянула к себе того, кто тоже любить не умел.

  Итак, Антон.. Этот бесящий тупица лейтенант Гофмиллер - дабы не опускаться до оскорблений, приведу несколько цитат, наиболее красочно описывающих то, то из себя представляет этот никчемный, потерянный герой (хотя этому тоже, конечно, есть объяснение - он с детства ощущал себя ничтожным и никому не нужным, антипатии, тем не менее, к герою меньше не становится), который постоянно метался между "о, ужас, она посмела меня полюбить! как жить?! как она могла подумать о таком извращении!!! что делать?! револьвер!!!" и "о, теперь я чувствую сострадание! несчастное парализованное существо, может, подать ей знак из сострадания?.. ах, я так сострадаю ее отцу и ей, ах...":

  
  - Но как же я мог догадаться о таком... таком сумасшедшем вздоре!.. Как могло ей прийти в голову?..
  
  Два письма за два часа! От злости и гнева у меня перехватывает дыхание. Теперь так и пойдет изо дня в день, из ночи в ночь, письмо за письмом, одно за другим. Ответишь ей - она снова напишет, не ответишь - потребует ответа. Теперь она каждый день станет от меня чего-нибудь требовать, каждый день! Она будет присылать ко мне слуг и звонить мне, будет выслеживать каждый мой шаг, будет допытываться, когда я выхожу и когда возвращаюсь, с кем я встречаюсь, чем занимаюсь, что говорю.
  
  

  • Что вас пугает вовсе не факт сам по себе, а его последствия... я хочу сказать, что вас приводит в ужас не столько влюбленность бедного ребенка,

  
  сколько то, что другие узнают и посмеются над этим... По моему мнению, ваша безграничная растерянность есть не что иное, как боязнь - простите меня - показаться смешным в глазах других, в глазах ваших товарищей.
  У меня было ощущение, точно он вонзил мне в сердце тонкую острую иглу. То, о чем он говорил, я давно чувствовал подсознательно, но не осмеливался думать об этом. С самого первого дня я опасался, что странная дружба с парализованной девушкой может стать предметом насмешек моих товарищей, предметом их беззлобного, по беспощадного солдатского зубоскальства: я слишком хорошо знал, как издевались они над каждым, кого им удавалось "поймать" с какой-нибудь "хилой" или непрезентабельной особой. Именно поэтому я инстинктивно воздвиг в своей жизни стену между моими двумя мирами
  

  • между полком и Кекешфальвами.

  
  
  ...какое-то бедное, искалеченное существо сгорало от любви ко мне?
  
  "Восемь дней", - сказал Кондор. Восемь дней - я уже окончательно настроился на этот срок, и вот теперь снова... Невозможно... просто невозможно!.. Я этого не вынесу, не вынесу... в конце концов, у каждого есть нервы... Я хочу, чтобы меня наконец оставили в покое...
  
  В тот вечер я был бог. Я сотворил мир и увидел, что в нем все хорошо и справедливо. Я сотворил человека, лоб его был чист, как утро, а в глазах радугой светилось счастье. Я покрыл столы изобилием и богатством, я взрастил плоды, даровал еду и питье. Свидетели щедрот моих громоздились передо мной, словно жертвы на алтаре, они покоились в блестящих сосудах и больших корзинах, сверкало вино, пестрели фрукты, заманчиво сладостные в нежные. Я зажег свет в покоях и свет в душе человеческой. Люстра солнцем зажгла стаканы, камчатная скатерть белела, как снег, - и я с гордостью ощущал, что люди полюбили свет, источником которого был я; и я принимал их любовь и
  опьянялся ею. Они угощали меня вином - и я пил до дна, потчевали плодами и разными кушаньями - и дары их веселили мое сердце. Они дарили меня благодарностью и преклонением - и я принимал их восторги, как принимал еду и питье, как принимал все их жертвоприношения.
  
  С грохотом падает она к моим ногам, костыли гремят по паркету. И тут я в ужасе невольно отшатываюсь, вместо того чтобы броситься к ней на помощь.
  
  Как она ужасно рухнула, словно мешок с отрубями!.. На таких не женятся...
  
  Я скомпрометировал страстно любящую меня девушку, больную, беспомощную, ни о чем не подозревающую; я позволил в своем присутствии оскорбить ее отца и назвать обманщиком постороннего человека, сказавшего правду. Уже завтра весь полк узнает о моем позоре, и
  все будет кончено. Те, что сегодня дружески хлопали меня по плечу, завтра не подадут мне руки. Разоблаченный лжец, я больше не смогу носить мундир офицера, а путь к тем, кого я предал и оклеветал, отрезан для меня навсегда; и Балинкаи тоже не захочет иметь со мной дела. Три минуты трусости перечеркнули мою жизнь; оставался только один выход - револьвер.

  Ну а вместо вывода приведу еще одну цитату, которая как нельзя лучше описывает всю чувственно-психологически-моральную составляющую "Нетерпения сердца". Какое сострадание испытывал недостойный, считающий источник любви к себе чем-то гнусным и скверным, объект этого чувства, я думаю, догадаться совсем не сложно...

  
  …Есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание — истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.

  119 понравилось

  3,5K