Рецензия на книгу

• 

  gavrilo_princip

  4 февраля 2020 г.

  А был ли мальчик?

  Чистой воды литература приёма, почти лишённая какого бы то ни было содержания. Нет, Фолкнер, конечно, молодец, в 1929 г. выдать такой экспериментальный текст. Для американской литературы, которая, по справедливому замечанию Эдички Лимонова, всегда была провинциальной, роман, написанный от лица нескольких персонажей в технике потока сознания, пожалуй, мог бы тогда сойти за новаторский. Беда в том, что, от чьего бы лица Фолкнер ни писал, пишет он одинаково плохо. Причём, когда он пишет от имени автора, получается ещё хуже. И я, кстати, ума не приложу, откуда взялся стереотип, что самая сложная для чтения в романе - первая часть? По мне так вполне сносно, быстро и даже относительно понятно читается, если знать, что это - поток сознания душевнобольного, а не знать об этом невозможно, ведь об этом трубят все аннотации. Зато вторая часть - сущий ад: бесконечные путанные размышления, мало действия, отсутствие знаков препинания, наконец, невыносимая скука - продираться сквозь все эти нагромождения чрезвычайно трудно и малоприятно.
  
  Ну и язык - настолько корявый, топорный и по-медвежьи неуклюжий, какой нечасто встретишь у признанных классиков. Я не знаю, в чём тут дело, виноват ли неканоничный перевод или то, что это один из ранних романов, но шероховатый, щетинящийся колючками словосочетаний стиль Фолкнера при чтении не доставляет никакого удовольствия, как это порой бывает у других писателей, которые так пишут намеренно, но в случае с данным автором видно, что он просто иначе писать не может. Конечно, Фолкнер - деревенщина, упрямый самоучка, который всего добился сам, вроде нашего Горького, что, безусловно, вызывает уважение. Однако, Алексей Максимыч всё-таки не в пример лучше владел словом, а Нобелевской премии не получил, хотя не один раз на неё выдвигался и, весьма вероятно, что заслуживал её не меньше Фолкнера. Вот только, читая Горького, я чувствую щемящую боль узнавания и единения с моим печальным народом, неприкаянность метущейся человеческой души, беспросветный мрак существования. Читая же Фолкнера, я не чувствую ничего. Меня совершенно не трогает рассказанная им история, да её и нет, есть разрозненные фрагменты, паззл, который предлагается собрать. Такая литературная игра выглядит естественно в произведениях рафинированных кабинетных снобов типа Набокова, но не угрюмых мужиков, претендующих на знание жизни. Все мы любим истории падения и краха - людей, семей и целых народов, но существует немало других книг, изображающих всё это куда убедительнее и проникновеннее.

  1 понравилось

  452