Рецензия на книгу

• 

  PrekrasnayaNeznakomka

  12 января 2020

  «Рассказ о детстве», как утверждает аннотация, получился действительно очень смешным. Проблема в том, что юмор получился очень низкопробным. Примерно таким:
  

  
  Мы снова заглянули в коляску. Петрос лежал на спине, важно причмокивал губами и пытался разобрать по местам съехавшиеся в кучу глаза.
  — А он уже покакал сегодня? — продолжили мы светский разговор.
  — Конечно, — у тети Вали от гордости за внука заблестели глаза, — ест и какает, ест и какает, весь в мать!
  — Мам, ну что ты такое говоришь, — вышла из дома тетя Мариам, — что девочки обо мне подумают?
  — Здрасьти, тетя Мариам, мы уже не маленькие и понимаем, что какаете вы от силы один раз в день. Ну, если, конечно, у вас не понос.

  Разумеется, туалетная тема в жизни очень важная, и поднимать её нормально. Ненормально делать её ведущей. Особенно в литературе для детей, которых уж если учить, то чему-нибудь полезному для ума и сердца – про жопу они узнают сами.
  Герои повести – родом из СССР. И это вроде как повод поностальгировать для взрослых и способ узнать нечто новое о той далёкой эпохе для детей. Но дети про СССР отсюда могут узнать очень мало, разве что про дефицит и потуги автора сказать нечто новое на политическую тему. Это в лучшем случае. Взрослые вряд ли захотят ассоциировать себя с героями повести, ибо выглядят они от мала до велика как парад дегенератов.
  Итак, знакомьтесь:
  Манюня и Наринка.
  

  
  Ба нас дегенератками называет, — радостно запрыгали мы вокруг коляски, — с нами точно не соскучишься, да-да!

  Главные героини повести – 11-летние (это неоднократно подчёркивается!) девочки. Между тем ведут они себя так, как будто им самое большее 5, и не знают элементарных вещей. Вроде того, почему нельзя прыгать с зонтом со второго этажа, стрелять из ружья в живого человека и преподносить в подарок объекту своей любви высохшую коровью лепёшку. Собственно, на их тупости строится практически весь сюжет с приключениями, если, конечно, считать приключением рассказ о том, как человек накосячил и получил за это п*зды.
  Ба – Роза Иосифовна.
  

  
  Любая Конвенция по правам человека прекращала действовать прямо на пороге дома Ба. Ибо только Ба устанавливала те рамки, в пределах которых члены ее семьи строили свою счастливую жизнь.

  Бабушка Манюни, которую автор усиленно пытается нарисовать справедливой и доброй, но получается она склочной и мерзкой. Да, девчонки порой невыносимы, да, врезать как следует действительно руки чешутся, но… Почему она их воспитывает не до того, как они что-то сделают не так, а после того? Почему не заставит помогать при той же готовке или вычёсывании шерсти? Вряд ли после этого у них появилось бы желание втаптывать ту самую шерсть в песок или спускать тесто в унитаз вместе с половником. Да потому, что на это потребуется время и душевные силы. Но ни того, ни другого тратить тупо не хочется. Это как в эпизоде с птичкой: зачем напрягаться, если можно свернуть ей шею на глазах у внучки. Да ещё станут, не дай Господь, самостоятельными и перестанут ценить её стряпню. Чего в таком подходе больше: воспитания или самоутверждения?
  Ещё хуже обстоят её отношения с сыном Михаилом: «Дядя Миша, как истинный сын своей матери, периодически выкидывал фортели, пытаясь отстоять себе кусочек независимости. Ба, как истинная Ба, одной левой гасила все попытки сына вырваться из-под ее тотального контроля. «В этом доме я господин», — любила повторять она». Именно Ба лишила его семьи, выжив из дома жену (соответственно, лишила Манюню матери). И именно она – косвенная виновница его периодических загулов и запоев: не имея иной возможности, человек самоутверждается хотя бы так.
  Ну а отношения с окружающими строятся по принципу: Ба уверена, что все ей должны (в том числе вести себя именно так, как хочет Ба), все остальные предпочитают не связываться. Впрочем, там, где Ба может получить отпор, она быстро сливается. Что-то не было её слышно, когда внучку везли в грузовике для скота – в результате непоправимо пострадала от ржавчины её белая блузочка.
  Родители девочек
  

  
  — Куда ваши родители смотрят? — возмутилась тетенька в малиновой панаме.
  — Они смотрят в другую сторону, потому что им стыдно, что мы их дети, — не растерялась Манька.

  Родители девочек – интеллигентные люди. У Манюни папа (дядя Миша) – инженер. У Наринки папа Юра – врач, мама Надя – учительница. Дядя Миша вполне бы мог в своё время если не настоять на своём, то уехать от Ба (в СССР инженеры были нужны), зажить своей семьёй и быть хозяином в своём доме, воспитывать Манюню сам, а, возможно, родить ещё детей. С Ба же он превратился даже не в подкаблучника – в ещё одного ребёнка, за которым надо подтирать. Юра и Надя, вроде бы, вполне самостоятельные и состоявшиеся в жизни. Но ведут себя как подростки, вероятно, полагая, что их дочерей (а их кроме Наринки ещё трое) воспитает кто-нибудь другой. Да что воспитает? Уже воспитал. Мама Надя, правда, пытается кое-что сделать и временами сглаживает непростые ситуации. А временами проявляет чудеса неадекватности, швыряя ведром в голову. (Разумеется, ведро пластиковое, да и швыряла за дело, но ведром в голову – это уже перебор.) Папа Юра от воспитания и вовсе отстранён: все одеты, обуты, накормлены, обеспечены развивашками (хотя на голову неразвиты) – ну и хрен с ним.
  Прочие взрослые
  

  
  И тогда мы услышали слово, которое обожгло нас до самого до нашего сердца и вывернуло наизнанку наши души. Мы были совершенно не готовы к этому, мы и думать не могли, что ТАК могут назвать Манюню.
  — Малолетняя потаскушка! — зло выплюнула Ася.

  Назвать малолетней потаскушкой 11-летнюю девочку – это, конечно, «здорово». Но и прочие взрослые ведут себя несколько странно. Попереться с козой в кинотеатр – запросто, обсуждать говно на весь квартал – запросто. Может, автору кажется всё это трогательным, а как по мне – всё это по-скотски и тупо. Ну а приличных людей в повести практически нет: все они либо играют роль статистов, упоминаясь вскользь, либо выходцы из другой среды, читай инопланетяне: один Олег из Москвы, другой Карапет из Европы, первый про местных аборигенов знает мало и в конце концов уедет в свою Москву, второй, собственно, и знать не хочет, так, общается по необходимости, ограничив себя своим мирком, и зациклился на воспоминаниях.
  Хочется задать вопрос:
  Ради чего писалась повесть?
  Если это реальные детские воспоминания, то либо автор смогла запомнить о своём детстве только грязь и гадость, что очень плохо, либо просто для красного словца не пожалела мать-отца, что ещё хуже.
  Если это выдумка, то на уровне смеси «Тома и Джерри» с «Камеди Клабом» - для потребителя-дебила. Проблема в том, что подобные истории вольно или невольно формируют таких потребителей.

  60 понравилось

  2,2K