Рецензия на книгу

• 

  red_star9 декабря 2019 г.

  Если дорог тебе твой дом...

  Да, эта книга меня впечатлила. Бывают такие случаи, когда при чтении пропадает желание заниматься анализом, цепляться за нитки, нотки и приметы, хочется просто читать. Но человек слаб, и я порассуждаю, но, думаю, немного.

  Наверно, дело опять в том, что подтверждается старая максима – исторический роман может больше рассказать о времени написания, чем об описываемом времени. Затравка рассказывает нам о четырех поколениях одной семьи. Самый старый представитель – бывший партизан, он живет и радуется жизни, правнук же порывается рассуждать о постапокалипсисе, о выживании, и тут повествование проваливается в зиму 1942, в партизанский отряд.

  Да, пожалуй, автор прав, мы действительно тогда как общество пережили апокалипсис. Жизнь разделилась на до и после, и в известном смысле для общества в целом все висело на волоске пару лет, до победы под Сталинградом, а для оккупированной территории апокалипсис именно что настал. Замечу на полях – именно это чудо выживания и празднуем мы каждый год, чудо, без которого всего окружающего нас могло и не быть.

  Книга Веркина цепляет и слогом, и мыслью, поэтому я, к своему стыду, только во второй половине повествования сложил два и два и понял, что главный герой – вполне реальное лицо. До определенного момента это была для меня просто партизанская история, что-то вроде «Сотникова» или «Проверок на дорогах» с опасными, жгучими вкраплениями «Иди и смотри» (вроде того замерзшего мертвого немца с сумкой писем, что нашли герои, с детскими письмами о том, что делали с ними и другими детьми нацисты). Потом пазл сложился, я узнал героя, и повесть, и так предсказуемая, понеслась к своему закономерному и оттого не менее нежелаемому финалу.

  Веркин вплавил в сюжет немного мрачного фэнтези, живо напоминающей морок из книг Иванова. Не знаю, насколько это нужно, но для сгущения атмосферы потусторонности происходящего работает. Псковский лес недобр, даже к партизанам со стажем.

  Книга подкупает страстностью, непотушенной ненавистью к врагу, при этом ненависть авторская, а не героев. Вот жуткая сцена налета немецких бомбардировщиков на город, поданная глазами мальчишки, вот операция по подрыву эшелона его же глазами. Раскадровка, время, кровь, смерть, смерть и еще смерть. И ненависть, жгучая, выплескивающаяся, убивающая.

  Автору чем-то насолил Виктор Некрасов, которого он делает одним из героев книги. Нет, он не называет его по фамилии, только по имени, но приметы, раскиданные по тексту, прямо на него указывают. Почему он выведен так неаппетитно, кто знает? Автором книги про этого пионера-героя был вовсе не он.

  Любопытен и имплантированный в псковский лес и в военные годы Ефим Честняков. Его фамилию автор малость изменил, но все же не понять было трудно. Картины у него, да, такие, неземные, если можно так сказать.

  Мне несколько раз было страшно. Дело, думаю, в том, что наличие детей усиливает эмпатию к страданиям других малолетних существ, а автор был щедр на мрачный натурализм нацисткой оккупации.

  71

  3,1K