Рецензия на книгу

• 

  tatianadik

  6 декабря 2019

  Воспевший Орфея

  Так и не смогла решить, понравилась ли мне эта книга. Где-то первую треть я досадливо шипела «не верю», удивляясь причудливости фантазии автора, соединившего воедино поэтический гимн музыке с такими необычными персонажами, эту музыку прославляющими. Необычными в данном случае - это не комплимент. Как сейчас принято, однозначно положительных персонажей в книге нет.

  Фантазия и толерантность – это страшная сила! Уже потом, почитав послесловие, я немного прониклась авторским
  

  
  Первое вдохновение пришло с обычными живыми звуками: пение моей жены, исполнявшей арию из «Орфея» Глюка; резкий металлический звон, доносившийся с колокольни церкви-недомерка где-то в Альпах; болтовня швейцарских коровьих колокольчиков; записи текстов средневековых хоралов, которые я делал в аббатстве Святого Галла. В своем исследовании я начал восстанавливать ту историческую обстановку, в которую собирался поместить выдуманных мною персонажей… В тех нескольких местах моей книги, где история и вымысел вступают в противоречие, вымысел побеждает…

  Фантазия автора способна и ежа с ужом скрестить, вот только результатом получается колючая проволока псевдоисторический роман с элементами фэнтези.

  Пункт первый, фантазия. Главный герой романа Мозес, мальчик с совершенном слухом, ангельским голосом и такой же внешностью, возросший на навозной куче, которую, по мнению автора, представляла собой глухая альпийская деревушка в XVIII веке и люди, в ней обретающиеся. Я не врач, но ребенок, который внутриутробно у матери и все раннее детство провел под бой колоколов, звука которых вблизи не мог вынести никто, кроме его глухонемой матери, скорее будет страдать не виртуозным слухом, а тугоухостью. Наследственность опять же. Кроме того, авторское описание ребенка в детстве наводит мысль об аутизме, туда же укладывается и зацикленность мальчика на одном из органов чувств, на слухе, в данном случае. Хорошо петь он, конечно, мог и при этих своих изъянах, а вот его ангельская внешность очень сомнительна при происхождении от деревенской девушки и местного пастора. Вы на картинах голландских и прочих европейских мастеров живописи портреты людей того времени видели? Много там красавцев? А операция, которую над мальчиком совершили, так и вовсе этому не способствует.

  Далее, отсутствие у Мозеса маломальского воспитания и его асоциальность в детстве подчеркивает сам автор, вот только после этого речь заходит о любви к нему знатной и неординарной девушки, которая хоть и не была популярна у местных молодых людей из-за своего физического недостатка, с дефектом-то у нее нога была, не голова! И меня коробила подчеркнутая интеллектуальная убогость героя при таком тонком и трепетном понимании всего, что было связано с нотами, звуками и мелодиями.

  Но, честно хочу признаться, тут я не знаток, у моих молодых родителей, только закончивших институт, не было денег на инструмент для первого раннего ребенка, и мои отношения с музыкой носят характер простой: нравится - не нравится. Так что определенные нюансы гениальности Мозеса могли остаться за пределами моего понимания, хотя упомянутые в книге произведения я прослушала, не особо, впрочем, вдохновившись. Чего не скажешь о пении контратеноров, тут и без музыкального образования понятны и оригинальность, и сила звучания, и, как следствие, реакция слушателей.

  Пункт второй, толерантность. Герой и его время. То, что сейчас называют «сеттингом» играет в жанровой литературе чуть ли не основную роль. И тут главное – соблюсти меру и понимать, что, несмотря на гораздо более убогий быт, человеческая натура во все времена более или менее одинакова, также, как общее количество добра и зла, поэтому вовсе не обязательно, чтобы в романе на историческом материале везде царили грязь и беззаконие и процветали самые страшные пороки. То же касается и окружения главного героя, которое вполне ему под стать – карлик, пара монахов нетрадиционной сексуальной ориентации, кастрат и хромая девушка (ну, вот что автор, специально их так подбирал?!!!). И тут мы переходим к толерантности – что уж там, у многих современных западных авторов в романе непременный суповой набор – убогий, голубой и чернокожий. Слава богу, в Швейцарии и Австрии XVIII века негры были редкостью, но нашлись другие «лица с ограниченными возможностями».

  Но в последней трети романа, когда автор провел своего героя через многие горести и испытания и они, как водится, Мозеса закалили, а здесь еще и немного «разморозили», я как-то примирилась с толерантной мыслью, что лишь убогому нищему мальчонке жизнь может отсыпать немного пряников и дать возможности, уже недоступные нашим современникам. И вжилась в повествование, перестала сетовать на логические несостыковки, а под конец даже немного порадовалась за героя.

  45 понравилось

  1K