
Ну кому как не мне, матёрому морскому барсуку почуять неладное. Где были мои маленькие, но внимательные чёрные глазки, почему был глух мой остронюхий нос, почему не ныла задняя левая лапа, прокушенная в бурном прошлом акулой-молотом при самых приключенческих обстоятельствах? На суше я засиделся, вот что. Рассиропился как килька в томате, размяк. Утратил связь с праокеаном, скурвился.
Иээх, чего уж теперь.
Грести только успевай и высматривай на горизонте - где ты, друг мой Лучезарный, где душка-Митяй, где драгоценная баба с ведром? Живы ли вы, как тыквы пережили апокалипсис, уцелел ли погреб с запасами самогона? Надеюсь, друзья, вы дождётесь меня, Гришу, который оседлал волну и идёт на помощь!
Сие письмецо я засуну в бутылку из-под “Appleton Estate, Jamaica Independence Reserve”, 50 лет выдержки, 6 630 долларов, выброшу за борт и буду надеяться, да.
А было вот что: сперва ушло море. Азовское море, тишайшее из морей, скорее лужица, а не море. На несколько километров ушла вода, словно в преддверии цунами (читай Шетцинга, там про механизм цунами подробно и правдиво, морского конька на отсечение даю) Но, позвольте, какое там цунами, если максимальная глубина 13,5 метров? А надо было испугаться, между прочим, потому что чем мельче, тем хуже в итоге. Но лапа молчала и нос молчал, говорю ж.
Поэтому я сижу в спасательной шлюпке посреди стальных бурунов и гребу - а что делать?
Тоска такая, что хоть вой. Я бы и завалящей горгулье был бы рад, минога раздери.
..Чу? Это свет? Там, вдалеке? Это свет! Это сияние! Это Лучезарный! Эгегегей! Я слышу задорное пение Митяя, негромкие, но звучные матюки своего капитана и поминутное исусканье Бабы. Эгегей, ко мне, креветки мочёные, здесь я!

Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым