Рецензия на книгу

• 

  Encinesnowy28 ноября 2019 г.

  Израиль — земля оливковых рощ, камней, звезд и пастухов, земля, где финики сушат на соломе чердаков, земля, где сердца закаляются в тоскливом ожидании прихода Спасителя, земля апельсинов, лимонов и надежд, Израиль — мой сад, сад, в котором я родился, сад, в котором вскоре должен умереть.
  

  Небольшой роман современного французского писателя Эрика-Эмманюэля Шмитта "Евангелие от Пилата" - не просто пересказ библейских событий от лица римского прокуратора Понтия Пилата, но и их переосмысление. Шмитт задался вопросом а что чувствовал Пилат, когда отправлял назаретянина на крест? И Понтий Пилат в романе не уставший от жизни мужчина в возрасте, а молодой и полный не только сомнений, но и вопросов - на момент встречи с Иисусом им обоим по 33 года.

  В романе "Евангелие от Пилата" все известные персонажи Ветхого и Нового завета предстают перед нами не в иконописном виде с отрешенными, скорбными лицами, а реальными людьми. Герои романа и правда красочные, земные и эмоциональные. Особенно мне понравились женские персонажи: жена тетрарха Ирода Антипы - жестокая и коварная интриганка Иродиада, приказавшая убить пророка Иоанна Крестителя, она же мать красавицы Саломеи, которая своим танцем заставила Ирода казнить пророка и принести ей его голову. Марьям из Магдалы или Мария Магдалина и, конечно, Клавдия Прокула, жена Понтия Пилата - знатная римлянка, именно протекции ее семьи Пилат был обязан своим карьерным ростом. Эмоциональная и сентиментальная, но с сильным характером; она уверена в себе и обладает большим влиянием на мужа. Ее происхождение не позволяет мужчинам относиться к ней так, как принято на Востоке - она избалована своим положением, но при этом не заносчива. Клавдия изначально была против казни Иешуа и одной из первых поверила в божественную природу и воскрешение колдуна из Назарета.
  

  
  Она настолько свободна, что жалеет мужчин. Да-да, она испытывает сострадание к самцам, которые под давлением возложенных на них обязанностей вынуждены подчиняться смешным социальным и политическим интересам.

  Вообще женщины в романе доминируют в сюжете, их влияние на события очень значительны. Я заметила, что Эрик-Эмманюэль Шмитт с большим уважением и даже восхищением относится к женщинам. Причем это восхищение не сластолюбца, когда живейший интерес вызывают лишь изгибы да прелести дам, а уважение как к личности - о внешности женщин в романе он говорит очень мало. И, если автор создал несколько провокационных мужских персонажей, описывая их самые низменные проявления, то по отношению к женщинам он не позволяет себе каких-то вольностей или панибратства. Также, Э-Э. Шмитт не раз подчеркивает, что с приходом христианства эпоха женщин в качестве расходного материала в процессе деторождения подошел к концу - христианство провозгласило равенство полов. При таком, несколько феминистском настроении, книга сама по себе не агрессивная, не унижающая и не обижающая мужчин, напротив, роман получился с уважением ко всем героям.
  

  
  

  Я поднялся в спальню и понял, почему так тоскливо билось мое сердце.
  Клавдия ушла. Она оставила на кровати записку, чтобы я сразу заметил ее. Веточка мимозы придерживала папирус.

  «Не волнуйся. Я скоро вернусь»

  Я поцеловал веточку мимозы, не сомневаясь, что моя жена, где бы она ни была, ощутит на лбу тепло моих губ.

  Помимо прочего, "Евангелие от Пилата" имеет своеобразную детективную линию с самыми значительными персонажами древнего придания, которая основывается на сомнении Понтия Пилата в том, что Иешуа сняли с креста мертвым: если он был мертв, то где тело? Если был жив, то где Иешуа сейчас? И история Иуды в романе имеет совсем другое звучание.

  "Евангелие от Пилата" - роман земной, по-восточному цветной и суетной. Но к концу истории эта суета, сотканная из конфликтов и подозрений, из страхов и загадок, приобретает все более отрешенное, евангелическое настроение - все страсти утихают, а персонажи примиряются с тем, что со всей свойственной человеку жестокостью действительно убили бога.
  

  
  — Однако ты утверждаешь, что собираешься основать царство.
  — Да.
  — И что?
  — Мое Царство не в этом мире.

  66

  2,4K