Рецензия на книгу

• 

  Kelderek24 ноября 2019 г.

  Роман с призраками

  В классическом дуэте «старый да малый», как ни странно, автор почти всегда играет за команду молодости. Вполне логично. Юность и детство привлекательны. Редкий человек не умиляется неловкости и отваге делающего первые шаги. Я и сам был таков. Мало кто видит что-то хорошее в стариковских причудах. Неопытность очаровательна, маразм отвратителен. Кому интересен тот, кому на кладбище уже выписывают прогулы? Но старики нынче в тренде (Страут, Кэннон, Задурьян), и роман Старноне нормально в него ложится. «Шутка» («и жизнь как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, такая пустая и глупая шутка») сосредоточена на итогах жизни семидесятилетнего старика и его мимоходной рефлексии по данному поводу.

  Посидеть несколько дней с внуком – лишь предлог для того, чтобы вновь напоследок переворошить свою жизнь. Той ли шел дорогой? Для усложнения конструкции добавлена литературная параллель – перекличка с рассказом Генри Джеймса «Веселый уголок», проиллюстрировать который и должен не столько дедушка, сколько художник. Подобная отсылка лишний раз подчеркивает, что в центре истории не семья, не рассказ о трепетной дружбе дедули и внучка (на этот счет в Америке вышла совсем другая книга). Разговор идет о главной теме литературы последних лет – о самом себе. Каким бы я мог быть? Кем я стал?

  Тема виртуальных Я, ограниченная в рассказе Джеймса лишь одной альтернативой в реальности не имеет пределов.

  Из мира искусства, сотворенной уютной реальности старый Даниэле попадает в сферу почти забытых житейских хлопот. Правильно ли я жил? Не стало ли избранный некогда из осторожности образ художника тем, что, увело меня с верного пути? Ведь было столько возможностей. С этой точки зрения и маленький Марио интересен в первую очередь как носитель множества альтернативных призраков, из которых он, как и все, что-нибудь одно да выберет.

  В итоге имеем книгу, в которой пробудившееся внутреннее горькое сомнение соседствует с привычной очаровательной картинкой хлопотливого, а подчас и опасного соседства с неугомонным, полным восторга и энергии маленьким внуком. Однако определить «Шутку» как роман – преувеличение. Повесть чистой воды. И вполне законченная. Вряд ли она нуждалась в дневниковых приложениях. В столкновении художественного и псевдодокументального, «извне/ снаружи» есть нечто старообразное. Закулисье к описанному в основном корпусе текста мало что прибавляет. Скорее, наоборот, разрушает гармоничную картину.

  15

  474