Рецензия на книгу

• 

  YuliyaSilich

  21 ноября 2019

  «Это уже много лет спустя мне разъяснили мои сумрачные учителя, что не энгельсовский обезьяний труд, а именно смерть сделала человека человеком, что осознание собственной смертности и является нашим настоящим рождением. Смерть принимает нас в люди. Действительно, что не родилось, умереть не может».

  Гори, звезда моя, не падай.
  Роняй холодные лучи.
  Ведь за кладбищенской оградой
  Живое сердце не стучит.
  …
  Но, погребальной грусти внемля,
  Я для себя сложил бы так:
  Любил он родину и землю,
  Как любит пьяница кабак.
  
  Сергей Есенин
  

  Обратить внимание на творчество Елизарова меня побудила прекрасная рецензия Idlunga . Более никаких статей и аннотаций я не читала, а посему погружалась в неспешную историю совершенно неподготовленной, толком не понимая и не представляя, чего же ожидать от автора.

  На начальном этапе, книга удивила, захватила и восхитила меня: «Ишь как удивительно складно и мелодично нанизывает слова и смыслы»!!! Отчетливо чувствовалась рука мастера, просматривалась литературная одаренность…

  Потом, что-то пошло не так, точнее не совсем так, как бы мне хотелось, и перед глазами понеслись картинки «гусарской баллады» разбавленные «бандитским Петербургом»… «Ого! Неожиданно», - сказала я себе. «Это точно писал один и тот же человек?»

  Когда же добавилась мемориальная философия и снимки post mortem я обалдела вконец: "Ну и отмочил, "Епатий Коловрат"! После этого, я уже перестала чему-либо удивляться:)

  Серая и унылая ноябрьская пора усиливала некротический антураж и 100% соответствовала общему флёру романа, поэтому чтение «Земли» для меня оказалось особенно атмосферным и запоминающимся.

  Несмотря на авторское использование некоторых достаточно простых и не совсем "эстетических" приёмов (к которым я причисляю: утомительную многословность; тошнотворную физиологию отдельных сцен; периодически скатывающуюся в дешевый фарс, подобно телепередаче «Битва Экстрасенсов», мистическую компоненту; недостаточно убедительную причинно-следственную связь между событиями; изнуряющую перегруженность обсценным фольклором), вызывающих во мне стойкую неприязнь, всё-таки, я не могу не отметить тот факт, что в отдельных эпизодах (начало повествования до момента возвращения из армии), роман удивительно хорош и самобытен. Да и в целом, написан неплохо и довольно увлекательно. Читается «Земля» быстро, несмотря на немалый объём.

  Сюжет, в общем-то, не нов, но декорации основного посыла интригуют: могильная закольцованность вокруг главного героя просматривается на протяжении всего повествования.

  Не в моих правилах пересказывать содержание книги (и без того охотников в избытке), да и не уверенна, что у меня это получится лучше, чем у автора, поэтому поделюсь своими мыслями о некоторых персонажах.

  Гапон – «чепушило обыкновенный», не совсем заслуживающий, отведенной ему бездны эфирного времени, наблюдение за которым не доставило мне ни малейшего удовольствия.

  Алина. Поначалу, эксцентричная мадам вызывала во мне лишь недоумение. Однако, приглядевшись к ней более внимательно, недоумение уступило место жалости. Возникло стойкое ощущение того, что Алина – ущербная и недолюбленная девочка, которой так и не удалось повзрослеть. Не удивлюсь, если она была нежеланным ребенком в семье и воспитывалась по принципу: «что делать, когда тебя не надо, а ты есть»?!! Её маска «лютой стервы», многочисленные татуировки и нестандартная философия (я – мертвая, а значит – мне уже не больно) – всего лишь средства спрятать от беспощадного мира собственную уязвимость, обеспечивающие своеобразный защитный механизм: «Я в домике, я спряталась». Завершающая сцена романа в очередной раз убеждает меня в том, что вся эпатажная алинина экипировка – не более, чем пустая бравада.

  Исходя из вышеизложенного, могу с уверенностью констатировать, что книга мне понравилась. Она, бесспорно, заслуживает вашего внимания, однако, не смею рекомендовать роман людям, пребывающим в депрессии, религиозным и нравственно-возвышенным.

  По сложившейся традиции несколько цитат, вместо послесловия:
  

  
  Собранные вместе, эти воспоминания составляют портрет того времени. Рамка у портрета овальная, ведь овал – фигура прошлого. Мать настолько повсюду, что её не увидать. Отец вообще находится за границами “овала”. Возможно, он гвоздь, стержень, на который прикреплён этот ранний сусловский период
  
  В этом подарке отразилась вся отцовская натура. Только он умел преподнести вроде бы нужную вещь, от которой не было никакой радости и пользы, лишь одни неприятные обязательства – словно вместо желанного щенка овчарки мне поручили досматривать старую больную диабетом пуделиху
  
  Чудно́ – с момента моего возвращения в Рыбнинск не прошло и месяца, но прежняя служивая жизнь поблёкла, пожелтела и запылилась, как сданная в архив газета. В нахлынувшей суете я начал забывать людей, с которыми прожил бок о бок два года
  
  – Какие новости, пацаны? – Ох…ные, – отозвался Никита. – Иисус любит тебя!
  
  Человек в современном тоталитарном обществе потребления не способен контролировать ничего, кроме собственного тела. Вся пресловутая шопенгауэровская воля редуцирована до самозапрета на чипсы. Я не могу повлиять на политический строй, но в силах устроить самому себе диетический гулаг, откачать жир, набить болезненную татуху, а на самый крайняк – самоубиться…
  
  – На кладбища люди ходят, чтобы удостовериться, что у них есть время, – для чего же ещё? Время – удел живых, у мёртвых оно остановилось. Поэтому кладбище – единственное место, где мы по-настоящему чувствуем себя живыми

  54 понравилось

  13

  27,6K