Рецензия на книгу

• 

  Igor_K

  12 ноября 2019

  Жизнь, полная ошибок

  По форме «История одиночества» напоминает исповедь: ирландский католический священник Одран Йейтс честно и без утайки рассказывает о своей жизни. Но с самого начала становится ясно, что это не частная история, а роман с острым социальным подтекстом. Уже первая фраза задает тон:

  
  «До середины жизни я не стыдился, что я ирландец».

  Понятно, что в какой-то момент главный герой устыдится этого. Хотя уже в детстве и подростковом возрасте ему стоило бы задуматься о своей жизни, если уж не в контексте национальной принадлежности, так хотя бы в вопросе о том, все ли идет в ней правильно. Простая ирландская семья: неудачник отец, который хочет большего, но получить этого не в состоянии; озлобленная на жизнь мать, а с таким мужем сложно было бы не стать озлобленной; трое детей, из которых главный герой старший. Атмосфера в семье была тревожная, но все-таки трагедии она не предвещала. Тем не менее, беда случилась. Погибли и отец, и младший сын. Мать после этого стала ревностной католичкой, ища утешения в Боге, она внушила себе, что ее второй сын должен стать священником. Так Одран и оказался в семинарии. Он не выбирал этот путь, за него выбрали, но он смирился и даже убедил себя в том, что вот оно - его предназначение. И Одран не один такой, конечно. Но все не так уж и плохо, ведь католический священник в Ирландии – самый уважаемый человек в обществе. Если не что-то иное, так хотя бы это позволяло примириться со сложившейся ситуацией. Но вот прогремел резонансный скандал вокруг сексуальных домогательств к детям в католической церкви, и все непоправимо изменилось, именно в этот момент главный герой и испытал стыд, который должен был бы испытать гораздо раньше.
  Повествование развивается нелинейно, хотя было бы логично построить его по принципу классической автобиографии – от детства героя до его жизни в современности. Тут все не так. Одран Йейтс то и дело перескакивает из одного времени в другое, из прошлого в условное настоящее. Вот он рассказывает о том, как навестил свою сестру в 2001-ом году, а то пускается в воспоминания об учебе в семинарии, а тут увлеченно описывает свою жизни в Риме в 1978-ом году. И при этом постоянно намекает на события, о которых читатель еще не знает. Такой подход к изложению материала позволяет добиться любопытного эффекта. Дело в том, что Одрана Йейтса сложно назвать особо сообразительным человеком. И то ли он действительно недалекий, то ли сознательно старается не обращать на неприятные ему вещи внимание. В каком-то смысле он тугодум, который не понимает, что происходит прямо у него под носом. Но читатель, который внимательно следит за ходом повествования, будет явно прозорливей героя-рассказчика. И потому читателю-то все ясно. И ясно не только то, что случится дальше, но и то, чего Одран Йейтс упорно не замечает. И от этого становится порой липко страшно. Что же ты творишь, дурачина?! Куда ты смотришь?! Раскрой уже глаза! Да, герою предстоит все осознать. Но слишком поздно. И вот это позднее осознание травмирует его гораздо сильней, чем могло бы, если бы он взялся за ум раньше. С другой стороны, такой подход в подаче материала позволяет автору максимально оттянуть изображение того, что изменило не только жизнь главного героя, но и жизнь всей страны, а именно – скандала вокруг педофилии в стенах церковных учреждений. Да, читатель о нем знает. Герой-рассказчик периодически об этом заговаривает. Но это лишь подступы, намеки, он словно бы боится этой темы, не хочет ее поднимать. Но обойти ее невозможно. И рано или поздно придется ее затронуть. Все это оттягивание не только лишний раз говорит о том, насколько вся эта ситуация неприятна главному герою, но еще и делает финальное высказывание по-настоящему оглушительным.
  Да, темы, поднятые Джоном Бойном, неприятные и болезненные. И работать с ними следует предельно осторожно. Не потому, что они, безусловно, провокационные. А потому, что автор, решившейся писать про них, легко может скатиться в обличающий пафос. Есть тут и еще один соблазн – максимально сгустить краски. Да, без обличающего пафоса в «Истории одиночества» не обошлось. Да, будут вам и поломанные судьбы. Но при этом Джон Бойн умудряется фокусироваться не только на этом. В романе нашлось место и забавным сценам, есть над чем посмеяться. Много будет ностальгических воспоминаний о жизни в Ирландии во второй половине XX века. Ведь книжка Джона Бойна не только про то, как в недрах католической церкви вскрылся чудовищный нарыв, а еще и про жизнь обычного человека на фоне общественных потрясений. Не зря автор сделал эпиграфом слова Э.М. Форстера:

  
  «Жизнь легко описать, но нелегко прожить».

  Да, «История одиночества» еще и про это. Хотя, думается, герою-рассказчику описать свою жизнь далось не менее сложно, чем прожить ее.
  Не смотря на безжалостную демонстрацию изнанки церковной жизни в финале «Истории одиночества», нельзя сказать, что Джон Бойн написал антирелигиозный роман. Эту книгу можно, конечно, прочесть и в таком ключе, но, тем не менее, автор явно не стремился расставить все акценты столь однозначно. Да, все виноваты – и те, кто совершил преступления, и те, кто о них умалчивал и покрывал извращенцев, и те, кто просто не желал замечать происходящие непотребства. Но не лучше будут и те, кто устроил травлю не только провинившимся священникам, но и всем остальным. Джон Бойн, критикуя современную католическую церковь, не дает читателю забыть о ценностях христианства самого по себе. Осознание своей вины – это хорошо, пусть и не поможет уже пострадавшим. Прощение – это единственное, что делает нас человечными. В конце концов, не судите сами да не судимы будете. Герой-рассказчик явно забывает про последнее, а вот автор, который его придумал, явно хорошо помнит. И это позволило ему написать умный, хитроумно устроенный роман на сложную тему, который может многое сказать не только о конкретной ситуации в конкретное время в конкретной стране, но и о всем человечестве. Ведь одни скандалы сменяются другими, люди продолжают делать глупости и учиться могут только на своих ошибках. В жизни Одрана Йейтса ошибок было предостаточно. Научился ли он чему-то – решать читателю.

  7 понравилось

  0

  600