Рецензия на книгу

• 

  bastanall

  6 ноября 2019

  Окончи свои дни в книге

  Мой дорогой друг, добро пожаловать в Необычайную Коллекцию мсье Кирини... Подожди, ты знаешь, что такое «чертоги разума»? Наверняка знаешь. Так вот, представь, что их обладатель — чудак из чудаков. Он настолько чудаковат, что коллекционирует разные чудачества. Скажу по секрету, он превратил свои Чертоги Разума в Кунсткамеру Необычайностей, где соседствуют аккуратно заспиртованные — слово к слову, буква к букве — города-маргиналы и поразительные новые явления нашего мира, а для уникальных книг даже отведён специальный укреплённый зал (а то мало ли что книги выкинут). Дверь туда отпирается любовью к литературе — тем самым ключом, которым не всякий в наши дни владеет.
  Кунсткамера — это всего лишь моя фантазия об этой Коллекции, которая не должна тебя пугать: фантазия такая же нереальная, как и «экспонаты» в ней. И это приятно, потому что я бы не хотела попасть в города, которые там описываются: ни в Ороме, где что угодно когда угодно может рухнуть тебе на голову, ни в Сент-Эрмье, где люди спят вдвое больше (что само по себе неплохо), но живут вдвое меньше, ни тем более в Каори, где запоминаешь каждую секунду своей жизни. Остальные города забавны, но всё равно не слишком привлекательны. А вот Каори, пожалуй, самый страшный. Друг мой, если ты спросишь, что такого страшного в том, чтобы помнить каждую секунду жизни, я сочту тебя глупцом. Ведь очевидно же, что если с тобой случится что-то плохое в этом городе, ты будешь помнить это до самой смерти в мельчайших деталях — и смерть, думаю, в таком случае, настанет довольно быстро. Вечно помнить хорошие события — тоже невеликое удовольствие, ведь ты будешь проживать свою обычную жизнь и невольно сравнивать с прекрасными воспоминаниями прошлых дней, которые не потускнеют ни на секунду, — и сможешь ли ты испытать такую же радость вновь? Если и сможешь, то утешения это не принесёт, ведь помнить ты всё равно будешь только одно — дни, проведённые в Каори. И самое ужасное, думаю, — это читать в этом городе книги: у тебя никогда не будет ни малейшего шанса их перечитать. Да, Кирини знает, как напугать книголюба.
  Прочие экспонаты тоже временами ужасны, временами — просто необычны. Например, хотел бы ты попробовать поменяться телами с сексуальным партнёром? По идее — интересный опыт. Но что, если этот обмен будет происходить каждый раз — всегда и со всяким? Тут уже возникают не столь интересные варианты. Или, например, захочешь ли ты прочитать книгу, которая убила своего автора? В Необычайной Коллекции есть и такие. Всего в ней полно, и по временам я не знаю, восторгаться ли непредсказуемостью авторского разума, или дрожать от того, что навоображал в деталях собственный? Или вздыхать облегчённо от того, что всё это слишком маловероятно, чтобы однажды сбыться? Чтобы экспонаты Коллекции стали реальностью, должны в первую очередь измениться физические законы нашей вселенной. Если это и произойдёт, то не на моём коротком веку. Поэтому выберу я, пожалуй, вздох облегчения.

  Итак, я обвела рукой умозрительное пространство Чертогов, и тебе надо решить, хочешь ли ты рассмотреть экспонаты поближе. Чтобы повлиять на твоё решение в положительную сторону, расскажу ещё несколько вещей. Например, аналогия с кунсткамерой у меня возникла, когда я поняла, что многие экспонаты в Коллекции часто представляют собой зародыши чего-то большего. При должной сноровке идею можно развить в повесть, а повесть — в роман, но Кирини, вероятно, счёл, что эти зародыши нежизнеспособны и вот-вот умрут в муках, так что не стоит даже пытаться их реанимировать — лучше сразу заспиртовать, пока не испортились, и выставить на всеобщее обозрение. Да, немного жестоко, но это вообще свойственно Необычайной Коллекции. Даже про её главного героя Кирини устами рассказчика однажды сказал: «он часто радуется чужим невзгодам порочной детской радостью».
  С другой стороны, если немного углубиться в вопрос, то чудачество — не более чем свойство чуда, а из него со временем может вырасти полноценное чудовище. Автор отобрал только самые лучшие из малых форм и выставил читателю на обозрение в виде концептуальной экспозиции. Эти экспонаты хороши в своих размерах, и — может быть, возможно — если бы автор взялся раздувать их до романа, то получил бы только мертворождённого франкенштейна. А так — идеи совершенны в своей простоте. И отличительной особенностью этой простоты, этого совершенства является отсутствие сюжета. Персонажи — рассказчик и его главный герой по фамилии Пьер Гулд, а также люди, которых они вскользь упоминают — совершают лишь необходимый минимум поступков, который только и отделяет фантастическую прозу Кирини от звания описательной.

  Получается хорошо и интересно — во всяком случае, на мой взгляд. Автор не избегает некоторой публицистичности, безаппеляционности суждений, поэтому даже самые нелепые истории выглядят как настоящая журналистская хроника — или передовица какой-нибудь жёлтой прессы, но это уже детали. По временам книга напоминала мне произведения других авторов — Борхеса, Перека, Такахаси с его сайонарой гангстерам, и это было здорово, обожаю их. Но, в отличие от них, Кирини используется столь непопулярной у гуманитариев и некоторых фантастов математикой. Его мысль часто уводит сюжет к бесконечности, или обыгрывает зеркальную симметрию, или катается из одного геометрического угла в другой. Такие Чертоги пока не могут иметь физического воплощения в нашей реальности, но оттого не менее прекрасны. Поэтому теперь, мой друг, остаётся лишь один вопрос: рискнёшь ли ты войти?

  23 понравилось

  2

  389