Рецензия на книгу

• 

  ljaljafa

  22 октября 2019

  Журавль счастья в небе

  (Внимание: спойлеры!)
  Так получилось, что зимой я прочла «Авиатора» и спустя менее чем полгода – «Брисбен». Общие черты видны невооруженным глазом: все тот же меланхоличный голос рассказчика, те же мотивы (бабушка, чтение «Робинзона Крузо», религия) и даже суждения протагониста. В обеих книгах автор отстаивает идею личной ответственности человека:

  
  «Не надо решать проблемы народа… Пусть каждый решит свою, и все у народа будет хорошо».

  Сюжет не такой острый, как в «Авиаторе» - просто жизнь известного музыканта, рассказанная им самим известному писателю. Но такая же плотность описания окружающего мира – запахи, вкусы, звуки, много звуков, ведь герой книги везде слышит музыку, выхватывает ритм. Звучит все то, что для обычного слуха кажется немым или приглушенным: проволока на брэкетах, учебники в ранце, Питер.

  По темпераменту Водолазкин явно не мой писатель, уж слишком все спокойно и размеренно (место меланхоличного писателя в моем пантеоне уже занял Орхан Памук, «мест нет, мест нет»!). И если в «Авиаторе» эти ровные, как волны, фразы хотя бы обнимали меня, как море, то в «Брисбене», увы, этого не случилось. По этому гладкому тексту я скользила, как серфер на доске, почти не проникая вглубь. Это что касается стиля.

  Что касается содержания, то тут все еще грустнее.
  Главные мысли романа таковы:
  А ) Жизнь – это долгая подготовка к смерти. Эта тема муссируется на всем протяжении книги («Жизнь никогда не бывает историей успеха»). И последняя сцена книги – движение вниз с обрыва, «нужно именно туда и других путей не предвидится» - тоже, конечно, метафора смерти.
  Еще в подростковом возрасте Глеб мучительно осознает внезапность смерти, конечность и оттого бессмысленность жизни. Ему кажется, что он в тупике, он даже бросает заниматься любимой музыкой. Все мы, наверное, переживали это в свое время, и каждый нашел свое решение. Для Глеба его находит священник, который объясняет ему, что:

  Б) Конечность жизни на земле оправдывается только ее продолжением на небе:

  
  «Смерть – дверь в вечность. Она хоть и неизбежна, но не окончательна».

  Глеб уверовал в Бога и все встало для него на свои места: Бог есть, значит, ожидает вечная жизнь, значит, смерть не страшна.

  А дальше, исходя из этой идеологической установки, всеми сюжетными ходами автор ведет нас к третьей мысли:

  В) Счастье на земле невозможно.
  Сначала сам Глеб заболевает и вынужден завершить музыкальную карьеру в качестве гитариста. Музыка была его первым смыслом жизни. Потом находится «новый смысл жизни» - названная дочь, но и она умирает. Ну ладно, это еще как-то можно вынести. Однако финал окончательно расставляет все по местам.

  Австралия, Брисбен на протяжении всей книги – образ рая. Вполне себе земного, никакого не небесного. Можно взять билет и уехать туда.

  
  «Почему-то эта страна казалась ей воплощением беззаботности».
  «В моей семье это место считалось раем».

  И в то же время — это мечта:

  
  «Какая-то шведская девочка доказала, что Австралия – выдумка, мираж».

  Поэтому закономерный итог книги: мать героя на пути в аэропорт убивают. Нет никакого Брисбена, Австралия – придумка, счастье – химера. Посмотрим, как мысли Б) и В) коннектятся между собой:

  
  «Будущее легко отнять, потому что его не существует. Это всего лишь мечтание. Трудно отнять настоящее, еще труднее – прошлое. И невозможно, доложу я вам, отнять вечность».

  Будучи образом земного рая в начале книги, в конце Австралия превращается в символ небесного рая, вечной жизни: матери девочки сообщают, что она «уехала в Брисбен».

  Полифония у автора не получилась. Должны были звучать два разных голоса – Нестора и Глеба – а по факту их не отличить один от другого («короткие рубленые фразы»). У меня даже возникла идея, что никакого Нестора не было, что он – альтер-эго музыканта, недаром подозрительно быстро он становится слишком близким другом семьи Яновских.

  Не очень получилось и раскрыть тему «успеха» как «пользы». Оказывается, когда-то давно самым важным значением слова было «польза».

  
  «… прежде всего польза духовная. Добрые дела творились на успех людям».

  И вот Нестор должен, как я поняла замысел Водолазкина, написать историю успеха Глеба Яновского, но другую, нестандартную – историю пользы. Типа Глеб своей музыкой приносит пользу людям. На его концертах поклонники приходят в экстаз и падают в обморок, некоторых выносят на носилках (даже затрудняюсь сказать, это изощренный стеб или Водолазкин пишет всерьез). Мне это все не показалось убедительным. Гораздо полезнее считаю попытку помочь больной девочке, потому что она-то была совершенно бескорыстна. Ведь Глебом изначально совсем не руководило желание играть музыку для чьей-то пользы, он играл для самого себя.

  А ведь должна была быть написана вот какая книга:

  
  «Не музыку надо описывать, а жизненный опыт музыканта. Это он потом становится музыкой…»

  Жизненный опыт Глеба был практически таким же, как у каждого из нас, но при этом мы не стали великими музыкантами. Как этот жизненный опыт переплавился в музыку – для меня лично осталось непонятным. Если кто понял, пишите в комментах, разъясняйте.

  Увы, для меня «Брисбен» в сухом остатке оказался религиозной пропагандой, притом самой примитивной, средневекового толка: на этом свете счастья нет, но ждите его в загробной жизни.

  8 понравилось

  4

  614