Отзывы о книге Жизнь Бенвенуто Челлини
sandy_martin10 октября 2019Прежде всего хочу попросить вас всех - не читайте эту книгу. Ей-богу, даже если вы читаете быстро, у вас есть более интересные способы провести свободное время.
Бенвенуто Челлини - скульптор, ювелир и мудак Эпохи Возрождения - хотел подать себя как заводного, классного парня, авантюриста, бабника, гениального мастера. Но сделал он это настолько занудно, что никакого эффекта эта книга не производит. Возможно, если бы его жизнь была описана более современным, а главное - более умелым писателем, это было бы захватывающе. Но сам он просто составляет каталог своих произведений, маршрутные листы своих переездов из города в город, поименный список своих друзей, врагов и покровителей, ну и где-то три-четыре интересных события на всю книгу (сеанс некромантии, побег из тюрьмы, суд с одной из своих любовниц и примерно всё). Эти события он разбавляет какими-то обычными, будничными историями, из-за чего не очень понятно, какие события в его жизни были действительно важны.
Сначала немного о тексте.
Я быстро отступил назад, но папа сам меня позвал; тогда я быстро вошел и, когда я подал ему в руку этот красивый алмаз, папа отвел меня этак в сторону, так что маркиз отошел. Папа, пока рассматривал алмаз, мне сказал: “Бенвенуто, начни со мной разговор, который казался бы важным, и не останавливайся, пока маркиз будет здесь, в этой комнате”. И он начал расхаживать, и так как мне это было на руку, то это мне понравилось, и я начал беседовать с папой о том, каким образом я поступил, чтобы подцветить алмаз. Маркиз оставался стоять в стороне, прислонившись к тканой шпалере, и корчился то на одной ноге, то на другой. Тема этого разговора была такая важная, если хотеть сказать ее хорошо, что можно было бы разговаривать целых три часа. Папа находил в этом столь великое удовольствие, что оно превосходило неудовольствие, которое у него было от маркиза, что он тут стоит. Я, который примешал к разговорам ту долю философии, какая полагается в этом художестве, так что, когда я побеседовал таким образом около часу, маркизу надоело, и он почти что в гневе ушел
Примерно на эту тему, на которую Бенвенуто мог разговаривать три часа, он и пишет две трети своей книги. Я могла бы это процитировать, но мне не хочется, чтобы вы это читали. В общем, если вкратце - он рассказывает, как пришел к какому-нибудь крутому челику, там, королю, герцогу, папе римскому, ему заказали охрененную вещь, он ее делал-делал-делал-делал и сделал, а делал он ее так и дальше глав пять про это, ох! Серьезно, вот если вам интересны всякие статуи, медали, серебряные солонки - тогда читайте, как говорится, книга для вас.
Еще треть книги Бенвенуто творит всякие непотребства. Он рассказывает, как бил людей, убивал их, трахал малолеток, бил женщин, переодевал парней в девушек, вызывал демонов, сбегал из тюрьмы, как его отравили, как на него наезжали, как у него воровали и всё в таком духе. Во-первых, пишет он темно и вяло, а переводчик пытается сохранить стиль оригинала (потом разъясняя в примечаниях, что хотел сказать автор, потому что Челлини нещадно перевирает все имена и названия - ну допустим, переводчик все же хотел, чтобы мы поняли, как это звучит. Чтобы не грузить вас примерами, скажу, что это выглядит примерно так: через город Тварь я поехал в Моркву к президенту Фуютину). Предложения длинные, запутанные, полные слов типа "сказанный" - вообще это значит "вышеупомянутый", но иногда звучит, как ругательство.
Этот сказанный работник сообщил одному из этих секретарей сказанного синьора Пьерлуиджи, что, прожив у меня в работниках несколько лет, он знает все мои дела, в виду каковых он заверяет сказанного синьора Пьерлуиджи, что я человек с состоянием в восемьдесят с лишним тысяч дукатов и что эти деньги они у меня большей частью в драгоценных камнях; каковые камни — церковные, и что я их похитил во время разгрома Рима, в замке Святого Ангела, и что надобно меня велеть схватить немедленно и тайно.
В принципе, что говорит автор - понятно, но он говорит обо всем этом так занудно и повторяясь через каждые пол-страницы, что ужас.
Во-вторых, у Бенвенуто он молодец, а остальные подлецы. Что бы он ни делал, всегда виноваты другие. Он совершает невероятные подвиги, а остальные - грязь под его ногами. Вот, например, как он бежит из тюрьмы
И вот, когда мне показалось, что силы мои вернулись, я поднялся на крайний пояс стен, который смотрит в сторону Прати; и, положив этот мой моток полос, каковым я хотел обхватить зубец и таким же способом, как я сделал при той большей высоте, сделать и при этой меньшей; положив, как я говорю, мою полосу, со мною встретился один из этих часовых, которые несли стражу. Видя помеху своему замыслу и видя себя в опасности для жизни, я расположился двинуться на этого стража; каковой, видя мой решительный дух и что я иду в его сторону с вооруженной рукой, ускорил шаг, показывая, что избегает меня. Немного отдалившись от моих полос, я как можно скорее повернул обратно; и хоть я и увидел другого стража, однако же тот не захотел меня видеть.
Вообще роскошно бегать из тюрьмы, когда часовые на тебя не смотрят. Непонятно тогда, зачем через стену лезть, мог бы и просто в ворота выйти.
О том, что он самый талантливый, а все остальные никто, и упоминать нечего. Меня искренне повеселила художественная критика в его исполнении. В наше время он точно снимал бы видеообзоры на своих конкурентов:
“Эта даровитая Школа говорит, что если обстричь волосы Геркулесу, то у него не останется башки, достаточной для того, чтобы упрятать в нее мозг; и что это его лицо, неизвестно, человека оно, или быкольва, и что оно не смотрит на то, что делает, и что оно плохо прилажено к шее, так неискусно и так неуклюже, что никогда не было видано хуже; и что эти его плечища похожи на две луки ослиного вьючного седла; и что его груди и остальные эти мышцы вылеплены не с человека, а вылеплены с мешка, набитого дынями, который поставлен стоймя, прислоненный к стенке. Также и спина кажется вылепленной с мешка, набитого длинными тыквами; ноги неизвестно каким образом прилажены к этому туловищу; потому что неизвестно, на которую ногу он опирается или которою он сколько-нибудь выражает силу; не видно также, чтобы он опирался на обе, как принято иной раз делать у тех мастеров, которые что-то умеют. Ясно видно, что она падает вперед больше, чем на треть локтя; а уже это одно — величайшая и самая нестерпимая ошибка, которую делают все эти дюжинные мастеровые пошляки. Про руки говорят, что обе они вытянуты книзу без всякой красоты, и в них не видно искусства, словно вы никогда не видели голых живых, и что правая нога Геркулеса и нога у Кака делят икры своих ног пополам; что если один из них отстранится от другого, то не только один из них, но и оба они останутся без икр, в той части, где они соприкасаются; и говорят, что одна нога у Геркулеса ушла в землю, а что под другой у него словно огонь”.
Вот пример облико морале сказанного Бенвенуто:
Эта малютка была чиста и девственна, и я ее сделал беременной; каковая мне родила девочку июня седьмого дня, в тринадцать часов дня, 1544-го года, что было временем как раз сорокачетырехлетнего моего возраста. ... Это был первый ребенок, который у меня когда-либо был, насколько я помню. Я назначил сказанной девушке столько денег в приданое, на сколько согласилась одна ее тетка, которой я ее отдал; и никогда больше с тех пор ее не знал.
В принципе, он по этой книге спит со всеми женщинами, которые у него работают, а когда одна попыталась женить его на себе, он выдал ее замуж за какого-то своего помощника, спал с ней, бил ее, потом она в суде пыталась доказать, что он с ней занимался анальным сексом, а он заявил, что она проститутка и вот это вот всё на несколько глав. А еще вокруг него постоянно ошиваются какие-то юноши, которых он очень любит, и это очень подозрительно, но в книге ничего толком не раскрывается, кроме момента, где он переодел одного пацана девушкой, и еще одного, где его обозвали содомитом, а он сказал, что нет, он не такой.
И, выйдя от них, пришел ко мне вместе с некоим юношей моих лет, которого звали Пьеро, сын Джованни Ланди; мы любили друг друга больше, чем если бы были братьями.
На что я сказал, что я сделал для него не то, что хотел бы, а то, что мог, и что долг человеческих тварей помогать друг другу; я ему только напомнил, чтобы этим благодеянием, которое я ему оказал, он отплатил кому-нибудь другому, кто будет нуждаться в нем самом, как сам он нуждался во мне; и чтобы он любил меня как друга, и таковым меня считал.
Этот Бертино был воспитанник и истый ученик моего брата, и мой брат любил его так непомерно, как только можно вообразить.Тогда я пошел к великолепному мессер Пьетро, который делал вид, будто ничего не знает, и только ласкал меня, говоря, чтобы я оставался в Падуе.
и потому что мы были знакомы в молодости в Риме и во Флоренции, как с нашим флорентинцем, оба этих даровитых человека весьма меня обласкали.
Чума почти уже кончилась, так что те, кто остался в живых, с великим весельем ласкали друг друга.
Но это все, впрочем, можно списать на 16 век написания и на то, что переведена она была тоже лет сто назад. Если честно, как-то меня разочаровал Лозинский как переводчик, потому что читать было реально тяжело, как через болото продираться. Как будто он мстил будущим читателям за то, что ему пришлось читать это все в оригинале. Я хотела бы сказать, что эта книга заслуживает качественного пересказа, сокращенного раз в пять, но, если честно - нет. Я не вижу никакой художественной ценности в похождениях Бенвенуто Челлини и искренне недоумеваю, почему кто-либо захотел бы это читать по своей воле.
17 понравилось259
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
И понимаю, как мне повезло, что я решил это прослушать, потому что на слух воспринималось сильро проще, как жвачка для ушей, чем как я сейчас пытаюсь перечитывать эти отрывки, приведенные в рецке. Хотя книгу читал Терновский, жутчайше медленный, и длилачь она 24 часа.
Ну вот нет кстати, как раз наоборот, о том, КАК он там что делает, он не пишет почти ничего. Мне было бы интересно как раз это, но этого нет:/ Он обходится общими фразами и эпитетами типа "чудеснейший", а описания столь убоги, что никакого представления о творчестве не дают. Современные творцы - режиссеры, актеры, литераторы, художники, пишут что-либо о работе, о процессе, и это увлекательно и интересно, и лишь попутно о жизни, поскольку она связана с рсботой, а тут блин, я вышел, он пошол, а еще бесят эти бессвязные деепричастные обороты, относящиеся к какому угодно объекту, только не к совершающему действие в предложении. Впрочем, этот индюк наверно так себя в центр вселенной ставил, что подразумевалось, видимо, что все это относится к нему, пусть даже его среди подлежащих и нет.