Рецензия на книгу

• 

  Wolf94

  9 октября 2019

  Как только в октябре 1966 года я начал клиническую работу, то сразу почувствовал себя лучше. Пациенты мои были достойны восхищения, и я заботился о них. Я начал ощущать значимость своих клинических и терапевтических способностей и, кроме того, чувство независимости и ответственности, которых я был лишен, пока учился и был аспирантом. Меня все меньше тянуло к наркотикам, и я становился все более открытым для психоанализа.

  Мне очень импонирует Оливер Сакс. Удивительный человек, с которым хочется общаться. Когда объявили о его смерти, то искренне расстроилась. Давно ждала выхода именно автобиографической книги, которую долго не переводили. Как только видела анонс, то с фанатизмом отслеживала в книжном магазине. Конечно, нисколько не удивлена, как только приобрела — обрадовалась, с любовью перелистывая страницы и убрала на полочку. Порой мне необходимо "настояться", лишь после смогу оценить труд по достоинству.

  В движении. История жизни — это откровенный разговор с самим собой. Сакс не пытается обмануть читателя, а раскрывает все карты. Самоирония настолько проникновенная, что просто невозможно не улыбаться, ведь в них нахожу и себя
  

  
  Я отличаюсь поразительной тупостью на экзаменах, где нужно дать либо положительный, либо отрицательный ответ, когда же требуется написать эссе, я по-настоящему расправляю крылья.

  Также поразила семья Сакса. Удивительные люди! Все занимались медициной, но больше всего поражает душевная теплота друг к другу. Не смотря на то, что мама не приняла гомосексуальность сына, она не поднимала эту тему каждый раз, как с ним встречалась. Не было ни скандала, ни всеобщего порицания. И не смотря на такой конфликт Оливер очень тепло относился к маме, впрочем, как и она к нему.

  Читая книгу начинаешь заражаться энтузиазмом Сакса и люди, даже незнакомцы, тоже подхватывали его энергию:
  

  
  Я почти никогда не говорю с людьми на улице. Но несколько лет назад было лунное затмение, и я вышел, чтобы посмотреть его через свой маленький двадцатикратный телескоп. Люди, двигавшиеся по оживленному тротуару, и слыхом не слыхивали об этом чудесном небесном событии, и я принялся останавливать их, говоря: «Взгляните, что происходит с Луной!» И совал им в руки телескоп. Прохожие были озадачены моим напором, но, заинтригованные невинным энтузиазмом нападавшего, поднимали телескоп к глазам, говорили «вау» и, возвращая мне прибор, благодарили: «Ну, приятель, спасибо, что дал посмотреть!» или «Ничего себе! Спасибо, что показал!».
  Проходя мимо парковки напротив дома, я увидел женщину, которая скандалила с местным служащим. Я подошел к ним и сказал:
  – Подождите ругаться ровно минутку. Взгляните!
  И протянул им телескоп.
  Ошеломленные, они прекратили орать друг на друга и стали смотреть на затмение по очереди, передавая телескоп друг другу. Потом отдали его мне, вежливо поблагодарили и вновь принялись яростно скандалить.

  Сакс общался с многими удивительными людьми. Благодаря ему узнала про Тэмпл Грандин. Невероятная женщина, даже написала книгу в соавторстве «Отворяя двери надежды. Мой опыт преодоления аутизма» . Жаль, что могу привести пример лишь с этой книгой, ведь остальные друзья автора, занимающие место в научном мире и написавшие удивительные книги, так и не переведены. А если и публиковались, то очень давно.

  Есть главы посвященные работе над фильмом Пробуждение, а также над документальной картиной. Сакс, очень переживал, что нарушает грань между врачом и пациентом:
  

  
  Я же не был уверен в уместности показа своих пациентов в документальном фильме. Отношения между больным и доктором настолько конфиденциальны, что о них непросто даже писать, поскольку ты нарушаешь эту конфиденциальность. Правда, можно поменять имена, место, некоторые детали. Подобный «камуфляж» невозможен в документальном фильме, где обнажается все – лица, голоса, реальные жизни, личности.

  Даже не смотря на то, что актеры фильма старались передать чувства и свойства пациентов, он все равно переживал, что обидит своих пациентов:
  

  
  Как бы актеры ни старались погрузиться в образ, слиться с ним, они все равно только играют роль пациента; Лилиан до конца своих дней должна быть сама собой. Они могут сбросить с себя маски, она – нет. Что она чувствует по этому поводу? (А что я чувствовал по поводу Робина, который играл меня? Для него это – лишь временная роль, для меня – жизнь.) Когда Боба вкатили на кресле и он, застыв, принял дистоническую позу Леонарда, Лилиан Тай, также застывшая, бросила-таки на него критический взгляд. Что в это время чувствовал Боб и что он думал про Лилиан, которая была от него на расстоянии вытянутой руки? А что она думала по поводу Боба? Неожиданно Лилиан чуть заметно подмигнула мне и показала вытянутый вверх большой палец правой руки, говоря таким образом:
  – С ним все нормально, он точно знает, что это такое.

  Вообще очень трудно говорить о книге. Она на столько глубокая, личная, но в тоже время светлая, что словами не описать. Мне потребовалось время, что бы хоть как-то сформулировать мысли, но история жизни не отпустит еще долго.

  5 из 5
  

  46 понравилось

  3

  773