Рецензия на книгу

• 

  mariya_mani

  3 октября 2019

  Исследователь приветствует читателей и сообщает, что ему категорически не нравятся книги Чарской! Он находит их глупыми, пустыми и написанными под одну гребёнку. Отчего же он их читала раньше с таким интересом? Да оттого, что любопытно было и нравилось даже, а теперь вот не нравится, решительно не нравится.
  «Записки маленькой гимназистки» когда-то были прочитаны, до исследователя это дошло к шестой главе, когда многие моменты стали вспоминаться, и воспоминания эти ему не понравились… С позиции взрослого, немного серьёзного человека начинаешь понимать, что то, что нравилось когда-то, с прошествием времени оказывается разочарованием.

  Это разочарование толкает меня написать, что данная книга — это история синдрома золушки: Лена-сирота, бедная, которая попала в дом к дяде, где с ходу поссорилась с кузенами, и была обозвана плохой девчонкой. И, как следствие, плачется «мама, на кого же ты меня покинула!..», умом исследователь понимает, что девочку надо бы пожалеть, у неё нет никого, кроме этих кузенов и их родителей. Но не выходит. Страдания Лены не трогают сердца, я читала и была совершенно глуха к этим слезам.
  Глуха и вот почему — неискренность, натянутость стиля книжки, отдающей какой-то фальшью, которую начинаешь ощущать постепенно. Исследователь загрустил и повесил нос от такой наигранности. Он недавно читал книгу Веры Новицкой «Безмятежные годы», так вот там всё искренне и от всего широкого сердца, и жизненно так. В реальность существования Муси Старобельской веришь сразу и безоговорочно, прекрасно осознаёшь, что она — персонаж выдуманный, но насколько ж правдиво выдуманный!

  А чарская Лена-сирота — в её существование не веришь, в правдивости её поступков и речи сомневаешься «от» и «до». Жертва обстоятельств, как понял рецензент, почесав за ухом:

  
  «…Я ела бутерброд и думала, как мне тяжело будет жить на свете без мамочки и почему я такая несчастная, почему я не сумела сразу заставить полюбить меня и почему девочки были такие злые со мною…».

  Да, без мамочки будет трудно, исследователь это понимает, но гораздо труднее будет с тем, что героиня пытается угодить чужим ей людям и заслужить их хорошее к себе отношение. Ну, барышня, коли уж вы сами с самого начала показали себя далеко не с лучшей стороны в доме у дяди, так чего ж вы жалуетесь?

  Исследователь может придраться буквально ко всему, что нашёл в этой повести, и найти её в итоге весьма далёкой от идеала детской книги. Он подумает, что же хорошего есть в этой повести и не найдёт, пожалуй, ничего, что сделало бы для него книгу хорошей и приятной…
  Он будет придираться и ворчать, но книга от этого лучше для него станет, и никак он не поймёт, что же в ней такого хорошего, и за что это произведение так хвалят? Ведь он находит её полной недостатков, начиная непродуманными образами героев (главных и второстепенных), местом действия (намёком, что это гимназия, или поезд, или дом генерала), кучей девочек в гимназии. И заканчивая размышления Лены об окружающей её жизни. Что такого хорошего в её мыслях или поступках? Почему младший из кузенов, Толик, считает Лену хорошей, и готов встать за кузину горой, когда её обижают? В чём проявляется эта хорошесть — в мыслях о том, как плохо Елене без мамы, как её обижают (что кузены, что девочки в гимназии), в постоянной жалости к себе? Единственный хороший поступок Лены, это когда она взяла вину (не буду писать, за кого) на себя, а всё остальное…

  Исследователь недоумевает, чему же такому хорошему может научить эта книга ребёнка 9-ти лет (столько лет главной героине), разве что постоянным жалобам на горькую жизнь? Он понимает, что Лена сирота, что живёт, как говорили тогда, из милости в доме богатых родных, но и что с того? Почему бы Лене не сделать первый шаг и не стать ближе к родным, а не плакать и жаловаться на горькую судьбу?..
  Ах, даже финал разочаровал нашего исследователя, — этот самый финал словно сошёл со страниц надуманных сказок, в которых не бывает так, как в жизни…

  
  «…Справедливости ради придётся признать: до уровня большой литературы Лидии Алексеевне было никак не подняться. Сентиментальность, экзальтированность, даже истеричность её книг, бесконечно повторяемые приёмы и образы, неряшливый стиль, примитивный язык — всё это и многое другое позволило молодому тогда критику К.И. Чуковскому назвать обожаемую и боготворимую писательницу «гением пошлости» и «фабрикой ужасов». Его статья «Лидия Чарская» увидела свет в 1912 году. Буквально каждое слово разило наповал.
  Конец этому наваждению положил 1917 год, когда в директивном порядке были отменены все маги и волшебники. Чарскую перестали печатать… а все прежние издания её книг были изъяты из библиотек и уничтожены…»

  К слову, исследователь может назвать только две, как ему кажется книги, которые у этого автора действительно стоит прочитать: это роман «Газават» и повесть «Паж цесаревны». Исследователь надеется, что обе эти книги понравятся широкой публике, и заслужат (ну вдруг) её благосклонный взгляд.

  8 понравилось

  0

  1,4K