Рецензия на книгу

• 

  Shellty23 сентября 2019 г.

  Людьми изобретательно придумано невероятное количество уловок, позволяющих всем желающим счастливо избежать - хотя бы в своей голове - необходимости отвечать за собственные действия.
  Грандиозный в своей непостижимости божественный замысел. Вмешательство любых других высших сил (от вселенских гармоний до летающего макаронного монстра). Грехи отцов, ядовито пропитавшие жизни всех потомков вплоть до двадцать шестого колена. Предопределение. Фатум. Кисмет. Жребий. Судьба.
  Что угодно, лишь бы свалить ответственность за собственную жизнь на кого-нибудь еще.
  И абсолютными законодателями мод в сомнительной традиции перекладывания вины являются, разумеется, древние греки.
  "Хочешь сделать что-то хорошо - обратись к корифеям", - подумала, вероятно, Дейзи Джонсон и, исследуя в своем романе фатализм, иллюзию контроля над собственной судьбой и что на самом деле стоит за жизненными выборами, решила оттолкнуться от всем известной древнегреческой трагедии (тащить у древних греков беспроигрышно же: во-первых, покажешься дофига мудрым и начитанным, во-вторых, я не знаю ни одной истории, которая бы не выиграла, будучи тиснутой в идеальные, тысячелетиями проверенные рамки греческой трагедии).

  Тринадцатилетняя девочка и ее шальная эксцентричная мать живут в своем частном замкнутом мирке: ржавая лодка, зеленоватая река, собственный причудливый язык.
  Тридцатидвухлетняя женщина пытается найти подобие шаткого мира со своей утраченной и обретенной матерью, из чьего изъеденного альцгеймером разума утекают слова и воспоминания, как молоко из расколотого кувшина.
  Кто-то, убегая от невыносимой предопределенности сказанных слов, путешествует вдоль реки - без назначения, без цели, движение ради движения.
  В глубине несвежих вод Темзы скрывается речной вор, берущий все, что ему хочется.
  И все связано - временем, случаем, судьбой, узами прочнее, чем железные цепи.

  Джонсон, выбрав в качестве основы разухабистую греческую трагедию, перекраивает ее на новый лад, ловко разбавляя тягучую неизбывность оригинального сюжета элементами магического реализма, проблемами самоидентификации, дисфункциональной семейственностью, символизмом на каждом шагу и даже почти-детективной составляющей.
  Получается вполне убедительно, но как-то сумбурно и избыточно - слишком уж в романе много проблемных составляющих, отчего он делается похож на тот переперченный чили, от которого рот горит еще неделю, что готовил один из персонажей книги. Заявленные темы и мотивы не сливаются в ладненький да гармоничный хор, а сшибаются лбами и расталкивают друг друга, и по-настоящему раскрываются только 2 из них, с самыми громкими голосами и самыми острыми локтями.
  И история, где вода - не в последнюю очередь символ подвижной изменчивости (личности, гендера, языка, взглядов на мир, желаний), оказывается на поверку не прохладным речным потоком, а застоявшейся, ряской подернутой гладью заводи, готовой хлынуть в читательскую глотку и заполнить легкие угрюмой безысходностью фатализма.

  15

  1K