Рецензия на книгу
Десница великого мастера
Константин Гамсахурдиа
Hermanarich21 сентября 2019 г.Исторический роман в условиях тоталитаризма
Вместо предисловия
Если я чего-то ожидаю от книги — я устраиваю сам для себя пари. Иногда выигрываю, иногда нет — но чаще всего магистральная линия автора угадывается. Здесь я сразу спросил себя — сколько же раз в предисловии будет упомянут Сталин. Что он будет упомянут, для меня не было ни малейшего сомнения — но сколько раз. 1? Не по-азиатски это. 3? 5? Я предположил, что 1, и ошибся ровно в два раза — Сталин был упомянут два раза. Ну и про счастье жить при советской власти один раз, правда было это сказано явно выжившим из ума стариком (автор, благоразумно, пытается делать вид, что он просто очень мудр). Таким образом начало романа сразу дало понять — роман будет советским, но с азиатским душком, что сразу же сделает его антисоветским по сути, но советским по форме. Ведь если у тебя тема размазана ровным слоем — вовсе нет нужды собирать её и предъявлять на входе. Роман оказался классическим сталинским, но сделанным именно так, чтоб, при желании, не стыдно было и после смерти антисталинистам показать, дескать, вот насколько ловко я заложил фиги в кармане. Иными словами, это гимн азиатскому деспоту — Сталин уже хорошо наградил масштабный собственный заказ на эту тему — Петра Первого Алексея Толстого. Лет через 5 прилюдного ласкания действительно великого писателя подтянулись и национальные подражатели, которые должны были переложить эту же историю на местные мотивы. Эта — одна из них.Главный герой
Главный герой данного романа никакой не Константин Арсакидзе (автор специально европеизирует его имя, мы то знаем, что его звали Ута), и даже не возведённый им храм Светицховели. Конечно же, главный герой романа — Георгий I. С него начинается роман, вокруг событий его жизни закручен роман, и, самое главное, с его кончиной роман заканчивается — Арсакидзе упоминается в скупом послесловии, ну а Светицховели это просто предлог. Дело даже не в том, что Георгий I — царь. Нет, это просто единственный живой и объёмный персонаж. Прочие персонажи выписаны карикатурно-картонно, абсолютно в духе раннего «социалистического реализма». «Храбрый воин», «коварный советник», «мятежник-идеалист», «дочь мятежника-идеалиста» — почти все персонажи описываются парой фраз, и выйти за свои границы совсем не спешат. И дело здесь не в стилизации под повествование XI века — иногда автор позволяет себе вполне продвинутые литературные приёмы — дело в главной фабуле. Царь Грузии одновременно является и царём романа, его безраздельным правителем, вокруг которого крутится повествование, но который выше того чтоб быть просто героем романа — поэтому скрывается лёгким мороком. С личностью Георгия мы знакомимся урывками, и хоть она и туманна — проникаем в неё куда больше, чем в любого другого персонажа.
Кстати, уже в послесловии, после смерти Сталина, в 1955-м году автор будет делано пучить глаза, и кричать что это роман об Арсакидзе, а не о Георгии, и всем, кто подумал иначе — почитайте, мол, заголовок, сказано же «Десница великого мастера». Но, мастером может быть не только «мастер» в ремесленном смысле, тем более «великим», ну и значит не у одного меня закрались подозрения по мере прочтения. Авторское послесловие 1955-го года меня, откровенно говоря, не убедило. В конце-концов не может же сам автор не понимать, что из его персонажей единственный настоящий это Георгий, а остальные плоские картонки — сильно талантливый текст он написал, чтоб не понимать такие вещи. Или может?Тоталитарный роман
Если мы отодвинем всю шелуху, связанную с храмом (очевидно, что это просто предлог), и даже историю с любовным треугольником — что мы получим? Мы получим историю о том, как тоталитаризм, абсолютная власть правителя развращает и уничтожает его народ. Подобная тема не будет неприятной для правителя, в эпоху которого данный роман пишется, особенно если это сделано уважительно. Нет, любому тирану приятно осознавать себя носителем той силы, что может влиять на судьбы целого народа. И факт использования каким-то правителем своей власти во зло просто в очередной раз подтверждает наличие этой власти у него в руках. Плюс автор, как грузин, очень чётко понимал, на какие кнопки в душе тов. Сталина надо нажать. Нажать, похоже, получилось.
Главный стержень романа, равно как и главный источник событий в нём — фактически безграничная власть Георгия, перерастающая в самоуправство его подчинённых, в войны, в коварство, в смерть, и в том числе в строительство храма. Тоталитарная власть есть корень, из которого разрастается крона событий романа.Религиозный роман
Разумеется, историческое произведение с такой подложкой не могло быть одноплановым — поэтому у него есть второй пласт повествования, и это отношение общества и религии. Один из весомых пластов сюжетной части романа (но не личной) — строительство храма. Мелкиседек чрезвычайно важен для повествования, и сцена с крестом и отравлением — едва ли не самая сильная в романе, хотя и понятна любому, кто хоть чуть-чуть знает средневековую историю. Здесь автор опять нажимает сразу на две кнопки:
а) автор констатирует историческую роль религии в жизни Грузии, констатирует политическую роль, но очень хитро, через умолчание (оттого особенно жёстко), отвергает мифологическую роль религии. Религия здесь это «вера хороших людей» и «инструмент как создания, так и разрешения политических проблем». Верховный правитель «над» религией, его ближайшее окружение тоже не особо во что-то верит — они мыслят выше бога, они мыслят в позиции государства. Какому, скажите мне, тирану будет неприятно такое про себя прочитать? Твой атеизм выше бога — он государственнический!
б) автор не чужд чисто светской религиозной фронде, которая хороша сочетается с коммунистической идеологией. Крест — это яд и в прямом, и в переносном смысле, через которое умирает национальное самосознание, после которого приходит тиран и приказывает ослепить тебя, и лишь через народ, через его помощь есть надежда на то, чтоб вернуть свободу. С идеологической точки зрения, как по мне, идеальная выдержка, чтоб и нашим, и вашим.Национальный роман
История должна быть густонациональной. Советская власть планирует стать властью всех народов (ну, т.е. власть народа, вы поняли), поэтому важным элементом должно быть успокоение страхов малых народов перед большим — потеря собственной национальной идентичности. Роман здесь — гимн национальной самоидентичности. Автор старается в каждом предложении вставить не меньше 2-3 грузинских слов или имён, тем самым заставляя читателя вроде меня постоянно спотыкаться (большую часть имён запомнить невозможно. Ты вроде произнёс его, повозил по нёбу, казалось бы запомнил, а через 20 секунд уже не можешь вспомнить). Собственно, объект выбран просто беспроигрышно — автор лупит в одну точку. Национальная история, национальный храм, национальный человек. Это третий пласт и основное «мясистое полотно» повествования. Стилизации такого типа могут быть как органичными, так и просто безвкусными. Наш конкретный случай — это первое. Ткань повествования переплетена достаточно умело, ну и сам жанр заставляет ожидать то самое, что в итоге получаешь. Для анализа это один из самых неинтересных пластов, т.к. он основной.Скрытые механизмы романа
При работе с произведениями такого типа куда интереснее наблюдать не за крупными мазками сюжета, а за мелкими, почти незаметными деталями. Например, Византион (ныне Стамбул, а до этого Константинополь) становится очень уж похож на Москву, причём именно оттуда приливает скверна в Грузию, или как с позиции автора выглядят почти все инородцы (ответ: плохо выглядят). Изучать этот роман гораздо интереснее в контексте истории СССР 1938 года, а не в контексте истории Грузии XI века. И храм, построенный на страницах романа, может оказаться величественным строением коммунизма, и простой народ и рабы, участвующие в возведении того, что переживёт века (привет вам, масштабные советские стройки на мощностях ГУЛАГа), который строит то, что злокозненному Персу не под силу, и про то, как сластолюбие и гневливость могут завести правителя в тупик (обязательное моралите для любого нравоучительного повествования), и много чего ещё другого. И вот здесь кроется главная проблема этого романа.
К сожалению, я не смог абстрагироваться от ощущения, что всё это есть тонкий искусственный конструкт, написанный с прицелом на конкретного читателя (и неважно, будь это И.В. Сталин или первый секретарь Закавказского крайком ВКП(б) Л.П. Берия, а может оба сразу). Алексею Толстому удалось сделать роман «с прицелом» на вождя, который блестяще читается и вне контекста того времени, в которое творил автор. Гамсахурдия написал роман, который интересно читать, но при чтении которого категорически невозможно отделаться от мысли, что это сложная, многогранная, талантливая заказная работа. И заказ продиктован партией и правительством.
Скажете, это мои личные аберрации, и на качество произведения они не влияют? Полностью соглашусь. Книга — хорошая, и её можно прочитать. Но а я поставлю три звезды. Куда важнее, что роману Сталин поставил пять звёзд — ну так для него и писалось.1353,6K