
«Гляжу я на горы, и горы глядят на меня, И долго глядим мы, друг другу не надоедая» (Ли Бо)
В конце отпуска, в знак прощания, мне хотелось чего-то все еще по-летнему теплого и сентиментального. Выбрала «Восемь гор», слегка сомневаясь, что выбор будет удачным, и понимая, что есть книги, для чтения которых нужен особый настрой - по-настоящему особый, когда удовольствие от предстоящего чтения предшествует самому чтению и во многом определяет его. Будучи прочитанными в другое время, они промелькнут почти незаметно, ничего в тебе не задев, и только здесь-и-теперь, именно на этом скрещении внутреннего настроя и внешних обстоятельств заставляют вспоминать, плакать и философствовать. И это в каком-то смысле медитативное, а скорее даже медиумическое состояние было явно не моим случаем: я всего лишь хотела «утомить ненужную тревогу». Конечно, этот роман нуждался совершенно в другом настроении, но несмотря на все несовпадения со мной, он все равно сумел погрузить меня в светло-щемящую терапевтическую грусть.
Книга хороша. У нее много достоинств, и прежде всего – сами темы: отношения отца и подрастающего сына, дерзание автора проникнуть в их тонкую химию. Какими бы ни были эти отношения, повзрослевшим мужчинам не всегда бывает легко осознать наличие и глубину отцовских чувств и ответить себе на вопрос, что они значили в жизни отца и значили ли вообще. Вопрос отцовской любви тем более сложен, если отец, как у героя, – «вещь в себе», поглощенная собственными экзистенциальными проблемами (здесь – неизбывная тоска по горам и переживание чувства вины, заставившее его замкнуться). И, конечно, это тема не совпадающих, но ищущих точек соприкосновения, ценностей поколений отцов и детей 70-80-х: гг. от традиционных для послевоенного поколения ценностей преодоления и достижения до ценностей современного своеобразного гедонизма, декларируемых под видом самоактуализации. Кому-то ценности достаются в наследство, и он их мучительно исповедует, кто-то, как одинокий скиталец, созидает их сам, не будучи уверенным в том, что обрел истинный путь.
К ним обеим примыкает тема дружбы-одиночества. Сначала это молчаливое принятие друг друга двух мальчишек – Бруно и Пьетро, сопряженная с подростковыми рефлексиями второго о том, кто каков и кто был бы лучшим сыном твоему отцу, а позже – их попытки совместить свои миры, взаимная экзистенциальная привязанность двух мужчин, по-разному строящих свою жизни. Эти прошедшие сквозь всю их жизнь отношения иллюстрированы тибетской метафорой: кто-то всю жизнь лезет на одну высокую гору, чтобы понять, что есть жизнь, что есть в ней он сам, чтобы увидеть, куда ему идти, а кто-то просто обходит восемь гор, чтобы постичь то, что ему нужно, заставляя душу трудиться. Цель и итог – одинаковый, разница лишь в выбранном способе жить. Понятно, что тема, декорирующая весь сюжет, – горы, ледники, скалы, лавины, их торжественная первобытная красота, бросающая вызов рождающейся мужественности и аутентичности героев и зовущая к чему-то подлинному, исконному, органичному, которое находится внутри каждого из них. И каждого из нас.

Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым