Рецензия на книгу

• 

  Kardan19 сентября 2011 г.

  КОГИз или МакДональдс?

  Удовольствие, которое получал автор этого произведения в процессе творчества, сложно не почувствовать, перебегая от строчки к строчки. И это вполне понятно, потому что, не смотря на всё желание писателя спрятать себя и свои переживания за лица свои персонажей, он явственно присутствует на каждой страничке, в каждой строчке и даже между ними. Автобиографичность произведения ещё проще понять, осознав несколько наивное желание сделать главным героем “КОГИза” книгу, хотя в действительности это не так. Книга – это аллегория того, что объединяет автора, лирического героя, если хотите, со своим окружением. Книга – это всего лишь предмет игры в бисер, и читатель, плохо знакомый с этим предметом не должен ощущать себя чужим, он может воспринимать его, как иносказательный образ смысла жизни, коим является книга для многих героев этого произведения. Главные герои “КОГИза” – люди.

  Не учитывая метафоричность написанного, можно было бы ошибочно заявить, что эта работа для узкого круга читателей, для тех, кто слышал про Библию Франциска Скорины, “Арифметику” Магницкого, “Апостола” Ивана Фёдорова, что эта книга для субкультуры “помешанных на книгах”. И здесь важно взглянуть более широко и понять, что в своё время книга была попсовым объектом, к которому обращались люди всех прослоек общества. Полисимволизм слова “книга” ещё лучше понять на той фразе, которая мелькает в последней главе книги “направился мимо родного когиза, поверженного американским общепитом”. Книгу здесь можно сравнить с тем без чего нельзя - с едой, с хлебом, с водой – без них не проживёшь. С другой стороны, что может быть обычней, чем хлеб и вода. Через это становится понятна и многопластовость идейности этого произведения: если хотите, можете видить в нём рассказы о книжниках, делящихся интересными историями, а если вам угодно мемуары человека, который нашёл то, о чём многие мечтают – своё призвание.

  Наверно, именно в сложности понимания идеи книги и таится трудность восприятия её, как единого целого. Многие считают, что жанр “роман-сюита” несколько надуман писателем, и значительно естественнее было бы представить книгу, как сборник рассказов. Но автор хотел, чтобы в книге увидели не только интересные факты о книгах и удивительные истории героев, но и лирического героя, который по невидимому пути проходит сквозь всю книгу. В этом и угадывается Олег Рябов, прежде всего поэт, который и в этом остался самим собой. Может и кажется несколько эпатажным и неуместным это слово “сюита”, но в нём, как в чём-то музыкальном и поэтизированном он хотел найти способ достучаться до читателя.

  По многим параметрам книга не может не напомнить произведение Владимира Гиляровского “Москва и москвичи.” В “КОГИзе” тоже рассказывается только о Нижнем и нижегородцах, во многих главах можно увидеть знакомые названия улиц и мест родного для автора города. Да и среди персонажей, мелькающих на страницах книги, можно угадать многие культовые фигуры горьковской тусовки. Личности некоторых героев более завуалированы, другие абсолютно прозрачны, и в этом нельзя не почувствовать отношение автора к тому или иному персонажу, кого-то он хочет замифилогизировать , о ком-то недоговорить, некоторых выставить напоказ, какими они есть. Интересно и то, что одни и те же герои будут мелькать в разных главах – где как главные персонажи, а где как второстепенные. Тем самым, создаётся совершенно реальный мир, где нет второстепенных и главных героев – все равнозначны. Как и в “Божественной комедии” Бальзака мы можем видеть Растиньяка, как центральную фигуру одного романа, так и обычного проходимца в другом, так и в книге Рябова, в одном рассказе Борода –главный герой, а в другом просто упоминается с иронической интонацией. И в этом мире главным действующем лицом остаётся лирический герой со своим пристрастием к книге.

  Пожалуй, именно из-за того, что в книге описано именно страсть многих героев к книжному делу, доходящее в ряде случаев до откровенного сумасбродства, и вырастает самая большая преграда между автором и средним читателем. Описывая слишком натурально чувства своего окружения к предмету их культа, писатель не может приглушить свою любовь, не может выбрать более компромиссного решения. Но эта не проблема автора, и даже не проблема современного читателя. Это проблема в различии времён. “О времена, о нравы”, - сказал Александр Сергеевич, и если окружению Олега Рябова по нраву была книга, то у сегодняшнего человека могут найтись и другие предпочтения. И решение писателя заключается в том, чтобы писать то, как всё было в действительности, может быть в ущерб художественности, но зато правдиво, как ему это хочется, как ему нравится. Ведь одной из задач автор ставит донести дух своего времени, достоверно и исторически, также как это делал Дмитрий Николаевич Смирнов в своей книге “Нижегородская старина”. Активно содействуя в реанимации этого памятника нижегородской литературы и краеведчества, Олег Алексеевич словно подхватил эстафетную палочку в описание быта его родной земли.

  Как было сказано, главными героями “КОГИза” являются люди с их проблемами и радостями. И главная тема “КОГИза”, как художественного полотна становится история человека с его индивидуальной судьбой (Сефард, Серафим, Борода). Во многих рассказах люди передают историю своей жизни, что у них получилось, а что –нет. В других - сам автор рассказывает о них. И в этом есть то, что свяжет любых людей, в независимости от их любви или равнодушии к книги. Ведь наблюдая за тем душевным и социальным катарсисом, который происходит с главным героем рассказа “Февралёв и Лариса” – безусловно лучшей главы этого романа – мы сами тоже возрождаемся и очищаемся от того наносного и чуждого человеку, что пытается сделать наши души чёрствыми.

  Судьбы многих героев книги поковеркала война, и можно было бы сбиться на простое жизнеописание необычных судеб, тем самом сделав произведение интересным, но много проиграв в оригинальности. И здесь Олег Рябов смог верно расставить акценты, что судьбы многих героев хоть и были удивительны, но вместе с тем были обычны для тех страшных годов. Эпоха есть контекст.

  Наверно, сложно не согласится с тем, что произведение трудно в восприятии, потому что лирический герой растёт со своей эпохой, и его мировоззрение меняется. Поэтому в разных главах можно услышать разные нотки в строчках произведения по поводу одних и тех же вопросов. Но в этом должно видится не столько художественная небрежность, сколько искренность в повествовании и желание автора не навязывать читателю свою точку зрения, указывая на то, что он сам колеблется и ищет ответы.

  Говоря про язык, которым пишет автор, нельзя не отметить смелость, с которой он обращается со словом. Пусть некоторые его решения кажутся несколько неверными, но зато автор не потерял себя, и написал так, как умеет, получая от этого удовольствие, которым поделился и со своими читателями. Возможно, в некоторых местах текст выглядит излишне натуралистично, и это заставляет думать о том, что мемуарная составляющая в этой книге играет большую роль. Но ведь зная, что одной из целей книги является именно жизнеописание своих героев, как можно не соскочить на рельсы дословного пересказа?

  Рассказать о своём любимом городе сложно – можно не прочувствовать пульс эпохи и выбиться из нужного ритма. Рассказать о любимом занятии не легче – можно сбиться на фанатичное восхваление своего пристрастия. А совместить эти две вещи кажется невозможным. Но Олег Рябов попробовал это сделать, взяв за связующее звено свои чувства. И через них смог шаг за шагом, бусинка за бусинкой, выстроить цельное произведение, в котором можно почувствовать и биение сердца его родного города, и запах так дорогих ему книг, лежащих на полках когиза.

  4

  383