Рецензия на книгу

• 

  Myrkar26 августа 2019 г.

  Анализ непрерывной функции функционального индивида

  Прекрасная наивная книга, написанная умным языком. то, что можно считать настоящей литературой, наполненной правдой и гармонией упорядоченности. Именно такое произведение предлагает читателю Герберт Маркузе и не важно, что оно правдиво настолько, что раскрывает смыслы государствообразующего господства, которые отнюдь не так прекрасны, как творения, обращенные к эстетствующим чувствам и примитивизирующему духу праздности. Он рассказывает о сокрушении воли, о порабощении человека, о сведении его к социальному животному в ареале нации, об одномерности его сознания, которое тупо и уродливо в своем подчинении и жертвенности. Маркузе рассказывает о том, что я поняла до того, как пошла в школу - о поиске жизни вне национальной социализации. Но школа совсем ненадолго влила меня в мир любви к анализу непрерывных функций, чем бы они ни являлись - математическим примером, политико-экономическим или образом жизни тех, кто меня всегда окружает. Я прошлась по всем мирам вне непрерывности, просмотрела, как и они обретают свою непрерывность... пока не взяла книгу Маркузе, и он тоже не влил все явления вне и внутри в своё непрерывное целое, основанное на историчности и её диалектике. Однако не дотянул свой концепт до конца - скорее предложил ту самую школьную модель для ученика начальной школы, которую можно смело использовать в теории множеств. По-детски мало и по-школьному сокращенно. Как раз для одномерных, ни больше ни меньше и безопасно для сохранения одномерной "целостности".

  Как и любой другой труд умного человека, этот показывает трагедию человека, разобравшего по пунктам своё понимание и никак не способного найти выход из сложившегося положения дел. По сути он ищет конец света, за которым его ждет земля таинственных сокровищ, он возлагает надежды на тех, кто может раскрыть новое видение, выпав из текущего мейнстрима, на автономные личности. Он раскрывает читателю то, как европейская философия поставила во главе человеческой воли разум и превратила человеческую деятельность в администрирование производственных процессов, сделав все цивилизации индустриальными. Чуть ранее, в "Эросе и цивилизации" он даже радовался тому, насколько это биологически обусловленно и вытекает из метапсихологии Фрейда, что цивилизация возникла в процессе подавления эроса и ограничении его десублимации вне трудовых отношений. Зато позже, в "Одномерном человеке" он обойдет в своих копаниях обретшим его симпатии фрейдизм, чтобы напомнить о католиках, закрепивших взгляд на господство и безжалостный подход человека в эксплуатации природных ресурсов.

  Весь этот поиск исторических истоков оказался весьма любопытным. Мой личный критический взгляд на ситуации оброс фрейдистским оправданием действительности, которая всем, кроме меня, казалась разумной, естественной, такой, какая есть... Мне стало чуть понятней, почему в вузы всё-таки нужно пихать школьников (и именно для этих целей был придуман ЕГЭ с профитом возможностей, которыми "нужно" пользоваться), почему нужно устраивать всеобщие трауры по жертвам терактов и крупных аварий, зачем провоцировать санкционные войны и отдаленные вооруженные конфликты, почему национальным праздником может стать событие стихийной бессмысленной социализации и больше никто никого не собирается завоевывать территориально, а так хотелось бы чуть больше смерти в этом слишком живучем мире.

  В общем-то пафосом социального бытия в индустриальном государстве и становится победа над смертью. Маркузе ее не увидел, потому что, как любой одномерный, дальше исторической действительности, идущей по непрерывной линии, его в школе анализировать не научили. "Биосоциальному" существу государство предложило две смерти - социальную (пенсионную) и биологическую (телесную). и "человек" возжелал умирать раньше, чтобы наследовать комфорт внетрудовой свободы - главное ведь сохранить "здоровье". Этакая десублимация эроса, предполагающая его упразднение. Маркузе ничего этого не замечает, но отмечает очевидность того, что любой социальный человек уж точно не здоров психически, и терапия направлена на то, чтобы поддерживать этот психоз. Довольно слабо сказано, потому что сама среда интериорирует психа внутрь себя, а целью администрирования становится периодическая инициация кризисов, высвобождающих конфликтующие силы, чтобы заняться и их интериорным поглощением. Да даже называние вписывающихся в среднеклассовый образ жизни черных афроамериканцами не что иное, как экспансия национальной среды на нонконформных граждан.

  Индустриальное государство в теории Маркузе описана как тоталитарное общество, потому что насилует человеческое сознание, с детского возраста формируя определенный тип человека, эйфорирующего в условиях несчастья. Эйфория - это вообще ощущение смерти в естественном эротическом стремлении, которое сначала извратил католицизм со своими неадекватными экстазами "святых", а затем любители античной и гегельянской философии. И жаль, что Маркузе пошел за Фрейдом - еще одним умником, натолкнувшемся в своей ограниченности на стену нерационализирующихся материалистической действительностью фактов. В результате выход постоянно начинают искать в чем-то иррациональном, в нестандартном абстрагировании и даже попросту фантазировании, а на деле вливающими альтернативность в ту самую непрерывную функцию. В 60-е эти мысли стали основанием для появления пацифистских и, наоборот, агрессивных субкультур, не приемлющих институциализацию, а значит безопасно встраивающихся в аппаратный социум на правах равных, как залог плюрализма. Ближе к современности выпадение из социума подстегнуло развитие наркобизнеса, а сейчас - в виртуальный эскапизм, где свободное мнение автономного анонима особенно "важно", так же, как выход на одиночный пикет против нового закона, сделав таким образом единственный возможный тебе выбор - поставить лайк или дизлайк тому, над чем человек не волен. Маркузе даже слегка намекает на потенциал дальнейшего анархического развития общества сознательных трудящихся, которых не принуждали к их деятельности, но как тот же Лев Толстой или классики анархо-коммунизма, он слишком уверен в той природе человека, обеспечивающей нравственность, которой ни у одного человека нет с момента рождения в любой контекст этого мира, включая принципиальное выпадение из человеческого общества.

  "Одномерного человека", как минимум, полезно почитать для понимания, что основанием манипуляции является не идея, а привычка к определенному действию в контексте ограниченности восприятия редуцированной до прикладного формата формальной логики. Для людей, исповедующих две природы Христа в единстве двух волей, все эти разглагольствования показались бы смешными еще с четвертого века, для остальных - вероятно, это очень умный и толковый труд, раз уж он продолжает описывать реалии современности в своей трансценденции до нынешних дней.

  25

  691