Отзывы о книге Полная иллюминация
wondersnow6 августа 2019Конец мгновения, которое никогда не кончается.
«Раньше я считал, что юмор – это единственный способ по достоинству оценить красоту и ужас мира, воспеть жизнь во всём её многообразии. А теперь я считаю, что всё наоборот. Юмор – это способ укрыться от ужаса и красоты».Крайне сложно составлять цельное мнение о такой сложной книге. Она отвращала меня своими постыдными темами, ошарашивала своей откровенностью. Она запутывала меня своими временными линиями, она поражала своими простыми истинами. Она доводила меня до смеха, доводила до слёз. Неоднозначность – вот то слово, коим можно описать то, что я сейчас чувствую. Но одно я знаю точно: благодаря этому пошлому, циничному и порой жестокому юмору история далась легко («Юмор – единственный правдивый способ рассказать печальный рассказ»). Без него эта книга могла бы погрузить в столь тяжёлую печаль, из которой выбраться потом было бы крайне сложно (какой у неё номер в твоём списке, Брод?).
«Единственный способ избавиться от печали – испить её до конца». Но что делать, если печаль такая бездонная, что даже спустя полвека гири на сердце продолжают тянуть вниз? То, что так долго тяготило Александра-старшего, ужасает. Что его история, что история Листы, – как же это страшно. Как страшно. Ты читаешь книги о войне. Ты смотришь фильмы о войне. Ты говоришь о войне. Но только читая такие описания, ты понимаешь, как это было страшно. И корить людей за поступки, которые они вершили в те времена, неправильно. Что должен был делать мужчина («Хороший человек, которому выпало жить в плохое время»), руку которого сжимала рука жены, на чьих руках сидел их сын, который должен был (обязан) в будущем держать вот так на руках своего собственного сына? Судить легко, сочувствовать сложнее. Когда берёшься оценивать подобное, стоит помнить о главном: самым главным судьёй для такого человека является он сам. Прошло столько лет, но Александр всегда будет помнить Гершеля и то, что случилось («Пожалуйста я не хочу умирать пожалуйста не указывай на меня ты же знаешь что со мной будет если ты на меня укажешь пожалуйста я так боюсь умирать пожалуйста ты же мой друг сделай что-нибудь сделайчтонибудь»). Всегда.
«Кто знал, что мы живём на острие иглы?». Истории Брод и Сафрана, которые странным образом переплелись в неотвратимом конце, озарённым вспышками с небес, могли выводить из себя своей подачей, но после финальных строк всё это забывается. Ни прародительница, ни её потомок не вызывали у меня симпатий, такие люди мне никогда не нравились, но когда случилось то, что случилось («Сотни тел ринулись в брод в эту реку носящую моё имя и я для всех открыла свои объятия идите же ко мне идите как же я их хотела спасти всех хотела спасти от всех»), все эти чувства сошли на нет. Потому что неважно, какими они были. Важно то, какими они стали. Или какими они могли стать. Нет. Они уже никем не могли стать. Вот почему эта книга страшная: ты знаешь, что никто им не поможет. Никакого волшебства, никакой магии, никакого спасения. Алекс так хотел, чтобы Джонатан изменил свою историю и осчастливил всех её героев, но как же это можно было сделать, если война никого не щадила? Люди шли на праздник, зная, что смерть уже близко. Но они не могли иначе. И мы бы тоже не смогли.
Крайне сложно говорить о такой книге. Мне много чего в ней не понравилось: слишком много нелогичных моментов, чрезмерное увлечение автора темой секса, частые перескакивания с места на место. А что же мне в ней понравилось? Ничего. Такая книга не может понравиться. Я не назову её любимой, я не скажу, что она меня чему-то научила. Книги, подобные этой, просто показывают всю сущность человеческой натуры со всеми её положительными и отрицательными качествами. Девушка, которая сгорала от любви к любви, которой так и не познала (а что есть любовь?). Юноша, которого любили все, но который не любил никого (а не любил ли?). Старик, который ради любви убил любовь (держи за руку). Л ю б о в ь. Сколько всё-таки смысла в этом слове, и для каждого он свой. Хочется теперь сказать лишь одно: я [не] грущу. И этот миг никогда не кончится.
«Он был один в океане своего горя, один в омуте своей бесцельной вины, один даже в своём одиночестве. „Я не грущу“ – снова и снова повторял он. „Я не грущу“. Как будто надеялся однажды убедить себя в этом. Или обмануть. Или убедить других. Единственное, что хуже самой печали – это когда ты не можешь скрыть её от других. „Я не грущу“».
25 понравилось1,7K
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым