Рецензия на книгу

• 

  Penelopa21 августа 2019 г.

  Название странное. Если учесть, что оно – фамилия главной героини, то это примерно то же самое, что роман «Николаева» или повесть «Васильева». Однако нездешность и инаковость фамилии создают флер загадочности, что и требуется для интереса читателя.

  Собственно, меня приманило не название, а автор. Две прочитанные книги Маргариты Хемлин не могли не запомниться, и по крайней мере заинтересовать. Так вот, такого эффекта, который был достигнут после первой прочитанной книги, не получилось. Такой же стиль внутреннего монолога и порой непонятно, то ли это милиционер-убийца Михаил Цапкой, то ли изысканная и утонченная Майя Клоцвог. Те же обороты, та же надломанная псевдо-культурная речь, с отчетливым остерским говорком. Что хорошо впервые, то утомляет по третьему разу.

  История о том, как Майя Клоцвог продиралась вверх и как это у нее не получилось. Если женщина красива, верхом расточительности будет тратить свою красоту просто так. Но и вечно благодарить она не собиралась. Первый мужчина подарил ей сына, на этом его участие в ее жизни закончилось. Второй – несколько лет спокойной семейной жизни и квартиру, после чего и он мог считать себя свободным. Третий – дочку . Были четвертый, пятый, от каждого – по возможностям. Что отдавала им сама Майя – вопрос. Сама она была уверена в своей исключительности и неотразимости. Тем удивительнее и непонятнее для нее стало очень странное отношение детей.

  Когда и почему они отдалились от нее – так и осталось загадкой для Майи. Пусть даже ребенок проживет какое-то время с чужими людьми, зато на свежем воздухе, она же все равно мама и должна оставаться ему самым близким человеком, она же лучше, чем папа, который совсем не папа и жена не-папы, которая ему никто. А он почему-то им письма писал, им о жизни рассказывал, а ей – ничего. А дочка? В этом мире, в котором быть евреем так сложно, так страшно, она, Майя, девочку от этой неприличной национальности так оберегала, а выросло вообще чудовище, заявляет – «у меня мама еврейка и папа еврей, а я русская!», это же не то, чего Майя хотела, она же как лучше хотела. Она всегда хотела как лучше.

  Только – кому лучше? В первую очередь самой Майе. Только не говорите ей, она обиделась бы. Потому что и сама этого не замечала. Вот этот контраст между поступками и собственной оценкой этих поступков удался автору прекрасно.

  29

  668