Рецензия на книгу
Drood
Dan Simmons
Victor_V_Babikov5 сентября 2011 г.У американцев и англичан есть много общего, разве что за исключением языка! Назвать сейчас книгу «Друд» - это всё равно что вставлять через слово в разговоре с незнакомцем вопрос «а помнишь?» Ничего неизвестные не помнят, ничего не знают и нисколько не краснеют от этого. Для усиления русский перевод снабжает название расшифровкой: «или человек в чёрном». Хотя Дэн Симмонс назвал книгу просто «Друд» (по-спартански кратко, как Зак Снайдер свой фильм «300» - в нашем прокате «300 спартанцев»). В этой лаконичности только уважение к незнакомому собеседнику, априорное мнение, что он знает, как минимум, не меньше тебя, и поэтому можно не тратит время на ликвидацию безграмотности в отдельно взятой голове и сразу сообщить то новое, с чем ты и решился вторгнуться в чужой мир. Впрочем, можно было на обложке написать предупреждение: «людям без ассоциативного воображения не понять!», ведь имена у Симмонса призваны вызывать ассоциации, будить покоящиеся в закоулках памяти аллюзии. И без разницы, то ли это американский акцент мешает правильно воспринимать английскую действительность, то ли ты сам уже подпал под атмосферу романа.
Да, это роман-атмосфера. Атмосфера окружает миры, она не всегда прозрачна и пригодна для дыхания. Но отсутствие атмосферы – явный признак отсутствия жизни.
Выведя добавку в названии, наш издатель фактически пересказал весь роман. Человек в чёрном – это прежде всего пушкинское «Мне день и ночь покоя не даёт Мой чёрный человек. За мною всюду Как тень он гонится…» «Моцарт и Сальери». Гений и Завистник. Ну, всё понятно! Только сегодня есть и филатовское: Сальери(задумчиво): «…Мне ничего нельзя... Тебе всё можно...» Моцарт(издевательски ласково): «МНЕ — можно. Я же Моцарт, дурачок!..» Кто лучше завистника может рассказать о ком-то? Что вызывает больше доверия: обожание или зависть? Ответ очевиден. Роман, в котором вместе с придуманными персонажами действуют исторические, обязан, подобно пловцу, время от времени подниматься на поверхность за воздухом. Под водой может твориться всё, что угодно. Но на поверхности он должен быть виден в строго определённых местах. Почему фильм Квентина Тарантино «Бесславные ублюдки» не противоречит исторической правде? Потому что обгорелый труп Хитлера был обнаружен нашими в разрушенном Берлине. И почему Хитлер не мог сгореть в кинотеатре в Париже и к приходу наших быть переправлен в Берлин? Всё соблюдено. А озорство, с которым это проделано, не даст этому фильму кануть в Лету. Симмонс цепляет своё повествование на одно историческое совпадение: 9 июня - Стейплхёртская катастрофа и смерть писателя, один день с разницей в пять лет. У детектива неблагодарная судьба – чтение на раз! Кто будет перечитывать его? Только тот, у кого короткая память. Но можно опрокинуть детектив на жизнь в период его написания, создать «ахматовский» сор, из которого якобы он вырос, и тогда в образовавшейся химере достанет места и сведущему и несведущему. Надо отметить, что авторские фантомы являются не только производными диккенсовских персонажей. Грядущие Стивенсон и Конан-Дойл, да и Булгаков, угадываются безошибочно. Сквозь все слова и построения физически ощутимой становится тема выдумщика. Подобно мальчику-экстрасенсу из фильма Шьямалана «Шестое чувство», симмонсовский Коллинз не видит разницы между живыми людьми и призраками. Но ведь таковы все писатели! Ведь и логиновский «Страж перевала» об этом. Если видишь персонажа, ступающего на борт корабля с названием «Титаник», то, что бы ни происходило на борту, внутренний метроном будет отсчитывать такты до катастрофы. Вот как на кэмероновском «Титанике» посреди фильма возникает острое желание затормозить ленту, чтобы дать ещё пожить приглянувшимся персонажам, так и здесь, похоже, Дэн набил роман страницами с той же целью. Что же до исторических персонажей, то изучать по этой книге их биографии не стоит. Будешь ли возвращаться когда-либо к этой книге? Безусловно, по двум причинам: чтобы погрузиться в атмосферу, отличную от повседневности, и чтобы вспомнить себя таким, каким был, когда читал этот роман. Главную тему, тему считавшегося неоконченным романа, лучше обсуждать на «чёрной лестнице», потому что придётся пересказать некоторые сюжетные линии, чего здесь делать не следует.33149