Рецензия на книгу

Третья штанина

Евгений Алехин

(0)

necroment
11 июля 2019
Удивительно хорошо написанная книга, из которой у меня не получается вычленить ни одной цитаты – получается какая-то похабень. Ну, то есть похабень-то она по своей сути и есть, но когда без контекста, без предыдущих и последующих страниц, то это какой-то вульгарный вздор. А с контекстом – совсем другое дело. С контекстом мне эта книга нравится. Мне нравится ее ритм, её стиль, её пафос мне нравится ее спокойный, вкрадчивый, чуть надменный и немного монотонный шёпот. Мне нравится форма, но содержание порой смущает - не совсем нравится то, что мне шепчут.
Евгения Алёхина называют голосом поколения. Так уж получилось, что я принадлежу к этому же поколению – по крайней мере, читая книгу, меня не удивляло, что когда-то двадцать тысяч рублей считались очень солидной суммой, а зарплата в две тысячи не была хорошей ставкой за один рабочий день, а низкой, но приемлемой оплатой работы в течении месяца в графике сутки через трое. Реалии того времени мне весьма знакомы, поэтому выходит, что Алёхин – это и мой голос. Обречённый, утихающий, но готовый сорваться на, кажется, ровном месте, сильный, но при этом вялый голос. Это не голос Буковски, который тоже писал о жизни без прикрас – во всём её грязном реализме. Голос Генри Чинаски – голос рассказчика и активного, но вредного участника событий, а голос Алёхина со всеми его клизмами, венерическими заболеваниями, пьянками, агрессивным инфантилизмом и пассивной безысходностью - это голос зрителя, созерцателя. Голос моего созерцательного поколения.
Вы не подумайте, что у меня пластинку заело, мол, созерцатель, да созерцатель. Есть такая картина у художника Крамского, о которой Достоевский сказал так:

«У живописца Крамского есть одна замечательная картина под названием «Созерцатель»: изображен лес зимой, и в лесу, на дороге, в оборванном кафтанишке и лаптишках стоит один-одинешенек, в глубочайшем уединении забредший мужичонко, стоит и как бы задумался, но он не думает, а что-то «созерцает». Если б его толкнуть, он вздрогнул бы и посмотрел на вас, точно проснувшись, но ничего не понимая. Правда, сейчас бы и очнулся, а спросили бы его, о чем он это стоял и думал, то наверно бы ничего не припомнил, но зато наверно бы затаил в себе то впечатление, под которым находился во время своего созерцания. Впечатления же эти ему дороги, и он наверно их копит, неприметно и даже не сознавая, — для чего и зачем, конечно, тоже не знает: может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит всё и уйдет в Иерусалим, скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то, и другое вместе. Созерцателей в народе довольно.»

Поэтому я боюсь, что слишком рано для цирка, но уже слишком поздно для начала похода к Святой Земле. Грустно, если наше поколение безысходных, так и не выросших, детей не сподобится себя чем-то проявить. Окажется ненужной третьей штаниной и бестолковым пятым колесом.
Надеюсь, что это не так и созерцатель, человек-третья штанина, всё же очнётся от охватившего его мистического ступора. Потому что человек – это то, что должно превзойти.
16 понравилось
0
1,7K

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Третья штанина

Евгений Алехин

(0)

necroment
11 июля 2019
Удивительно хорошо написанная книга, из которой у меня не получается вычленить ни одной цитаты – получается какая-то похабень. Ну, то есть похабень-то она по своей сути и есть, но когда без контекста, без предыдущих и последующих страниц, то это какой-то вульгарный вздор. А с контекстом – совсем другое дело. С контекстом мне эта книга нравится. Мне нравится ее ритм, её стиль, её пафос мне нравится ее спокойный, вкрадчивый, чуть надменный и немного монотонный шёпот. Мне нравится форма, но содержание порой смущает - не совсем нравится то, что мне шепчут.
Евгения Алёхина называют голосом поколения. Так уж получилось, что я принадлежу к этому же поколению – по крайней мере, читая книгу, меня не удивляло, что когда-то двадцать тысяч рублей считались очень солидной суммой, а зарплата в две тысячи не была хорошей ставкой за один рабочий день, а низкой, но приемлемой оплатой работы в течении месяца в графике сутки через трое. Реалии того времени мне весьма знакомы, поэтому выходит, что Алёхин – это и мой голос. Обречённый, утихающий, но готовый сорваться на, кажется, ровном месте, сильный, но при этом вялый голос. Это не голос Буковски, который тоже писал о жизни без прикрас – во всём её грязном реализме. Голос Генри Чинаски – голос рассказчика и активного, но вредного участника событий, а голос Алёхина со всеми его клизмами, венерическими заболеваниями, пьянками, агрессивным инфантилизмом и пассивной безысходностью - это голос зрителя, созерцателя. Голос моего созерцательного поколения.
Вы не подумайте, что у меня пластинку заело, мол, созерцатель, да созерцатель. Есть такая картина у художника Крамского, о которой Достоевский сказал так:

«У живописца Крамского есть одна замечательная картина под названием «Созерцатель»: изображен лес зимой, и в лесу, на дороге, в оборванном кафтанишке и лаптишках стоит один-одинешенек, в глубочайшем уединении забредший мужичонко, стоит и как бы задумался, но он не думает, а что-то «созерцает». Если б его толкнуть, он вздрогнул бы и посмотрел на вас, точно проснувшись, но ничего не понимая. Правда, сейчас бы и очнулся, а спросили бы его, о чем он это стоял и думал, то наверно бы ничего не припомнил, но зато наверно бы затаил в себе то впечатление, под которым находился во время своего созерцания. Впечатления же эти ему дороги, и он наверно их копит, неприметно и даже не сознавая, — для чего и зачем, конечно, тоже не знает: может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит всё и уйдет в Иерусалим, скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то, и другое вместе. Созерцателей в народе довольно.»

Поэтому я боюсь, что слишком рано для цирка, но уже слишком поздно для начала похода к Святой Земле. Грустно, если наше поколение безысходных, так и не выросших, детей не сподобится себя чем-то проявить. Окажется ненужной третьей штаниной и бестолковым пятым колесом.
Надеюсь, что это не так и созерцатель, человек-третья штанина, всё же очнётся от охватившего его мистического ступора. Потому что человек – это то, что должно превзойти.
16 понравилось
0
1,7K

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Третья штанина

Евгений Алехин

(0)

necroment
11 июля 2019
Удивительно хорошо написанная книга, из которой у меня не получается вычленить ни одной цитаты – получается какая-то похабень. Ну, то есть похабень-то она по своей сути и есть, но когда без контекста, без предыдущих и последующих страниц, то это какой-то вульгарный вздор. А с контекстом – совсем другое дело. С контекстом мне эта книга нравится. Мне нравится ее ритм, её стиль, её пафос мне нравится ее спокойный, вкрадчивый, чуть надменный и немного монотонный шёпот. Мне нравится форма, но содержание порой смущает - не совсем нравится то, что мне шепчут.
Евгения Алёхина называют голосом поколения. Так уж получилось, что я принадлежу к этому же поколению – по крайней мере, читая книгу, меня не удивляло, что когда-то двадцать тысяч рублей считались очень солидной суммой, а зарплата в две тысячи не была хорошей ставкой за один рабочий день, а низкой, но приемлемой оплатой работы в течении месяца в графике сутки через трое. Реалии того времени мне весьма знакомы, поэтому выходит, что Алёхин – это и мой голос. Обречённый, утихающий, но готовый сорваться на, кажется, ровном месте, сильный, но при этом вялый голос. Это не голос Буковски, который тоже писал о жизни без прикрас – во всём её грязном реализме. Голос Генри Чинаски – голос рассказчика и активного, но вредного участника событий, а голос Алёхина со всеми его клизмами, венерическими заболеваниями, пьянками, агрессивным инфантилизмом и пассивной безысходностью - это голос зрителя, созерцателя. Голос моего созерцательного поколения.
Вы не подумайте, что у меня пластинку заело, мол, созерцатель, да созерцатель. Есть такая картина у художника Крамского, о которой Достоевский сказал так:

«У живописца Крамского есть одна замечательная картина под названием «Созерцатель»: изображен лес зимой, и в лесу, на дороге, в оборванном кафтанишке и лаптишках стоит один-одинешенек, в глубочайшем уединении забредший мужичонко, стоит и как бы задумался, но он не думает, а что-то «созерцает». Если б его толкнуть, он вздрогнул бы и посмотрел на вас, точно проснувшись, но ничего не понимая. Правда, сейчас бы и очнулся, а спросили бы его, о чем он это стоял и думал, то наверно бы ничего не припомнил, но зато наверно бы затаил в себе то впечатление, под которым находился во время своего созерцания. Впечатления же эти ему дороги, и он наверно их копит, неприметно и даже не сознавая, — для чего и зачем, конечно, тоже не знает: может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит всё и уйдет в Иерусалим, скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то, и другое вместе. Созерцателей в народе довольно.»

Поэтому я боюсь, что слишком рано для цирка, но уже слишком поздно для начала похода к Святой Земле. Грустно, если наше поколение безысходных, так и не выросших, детей не сподобится себя чем-то проявить. Окажется ненужной третьей штаниной и бестолковым пятым колесом.
Надеюсь, что это не так и созерцатель, человек-третья штанина, всё же очнётся от охватившего его мистического ступора. Потому что человек – это то, что должно превзойти.
16 понравилось
0
1,7K

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.