Рецензия на книгу

• 

  Toccata

  1 сентября 2011

  «Я с детства не любил овал! Я с детства угол рисовал!»

  
  

  …Мы пройдем через это.
  Как окурки, мы затопчем это,
  Мы, лобастые мальчики невиданной революции.
  В десять лет мечтатели,
  В четырнадцать - поэты и урки,
  В двадцать пять - внесенные в смертные реляции.
  Мое поколение -
  это зубы сожми и работай,
  Мое поколение -
  это пулю прими и рухни…

  
  Отрывок стихотворения-письма, письма другу, Жоре Лепскому. А могло оно быть адресовано любому мальчику-ровеснику Когана, мальчику поколения, не бывшего участником или свидетелем революции лично, но вдохновленного ею. Мальчики эти уж точно нашли бы предмет для разговора, так велика и похожа была их жажда дела для жизни и подвига для смерти:
  …А мы называли грядущим будущее
  (Грядущий день – не завтрашний день)
  И знали:
  дел несделанных груды еще
  Найдутся для нас, советских людей.
  А мы приучались читать газеты
  С двенадцати лет,
  С десяти,
  С восьми
  И знали:
  пять шестых планеты
  Капитализм,
  А шестая – мы…
  

  Павел Коган? Нет – Борис Слуцкий. Готовый тоже «зубы сжать и работать», а после – «пулю принять и рухнуть». И век, время, духу которого так стремились соответствовать простые, казалось, советские мальчики, им, надо признать, «угодил» - Великой Отечественной. И фронтовая поэзия, к которой сложно подобрать ее достойные эпитеты, - она оттуда, «из Когана».

  Семену Гудзенко («Когда на смерть идут - поют…»), Сергею Наровчатову («Я думал о конце без лишней грусти…»), Давиду Самойлову («Война, беда, мечта и юность!»), Сергею Орлову («Мы все переживем с тобой: мы люди…») и другим посчастливилось вернуться с войны, а Павлик – остался, в земле Краснодарского края, под Новороссийском, вечно молодым, 24-летним.

  И тем характерней его поэзия: он так и застыл, с ней на губах, с такой – угловатой и юной; застыл, воспевший зигзаги грозы, взрывавшей претившие ему покой и равнодушие. Павлик не прочтет, как «примет вину и на себя» за «ошибочку» Советов Борис Слуцкий, и как поспорит Наум Коржавин: «Я с детства полюбил овал, за то, что он такой законченный…».

  Но за Павликом сотоварищи будут новые «лобастые мальчики», патриоты – и с мечтой об иноземном друге, «как будто испанце, а может быть, янки», готовые побрататься с целым светом – и с очень русской тоской в душе. За поколением, вдохновленным революцией, будет поколение, вдохновленное Победой: Борис Корнилов – Павел Коган – Роберт Рождественский – для меня это как родословное древо.

  
  

  …Мы кончены. Мы понимаем сами,
  Потомки викингов, преемники пиратов:
  Честнейшие - мы были подлецами,
  Смелейшие - мы были ренегаты.
  Я понимаю все. И я не спорю.
  Высокий век идет высоким трактом.
  Я говорю: «Да здравствует история!» -
  И головою падаю под трактор.

  
  Не кончены: сменяются - поколения, гроза же у них - всегда одна.

  24 понравилось

  1K