Рецензия на книгу

• 

  mega_hedgehog

  9 июня 2019

  Сказать о человеке, что он плывет в Сарантий, означало, что его жизнь вот-вот изменится, что он стоит на пороге величия, славы, богатства или, наоборот, — на самом краю пропасти, и ему осталось мгновение до последнего, окончательного падения после встречи с чем-то, превосходящим его возможности.

  ⠀
  Сарантий — центр огромной Сарантийской империи, распространившей свое влияние на многие земли вокруг.
  ⠀
  Сарантий — город куполов, бронзовых и золотых дверей, дворцов, театров, бань, ипподромов и гаваней.
  ⠀
  Сарантий — город, войдя в который, не возвращаешься прежним, и к читателям это относится в той же степени, что и к героям.
  ⠀
  По дороге идет мозаичник, и путь его лежит в столицу империи, что подчинила его родной край тогда, когда там властвовала чума, входя без стука в дома и забирая самое ценное — любимых. На груди у него поет механическая птаха, а глаза его обращены к небесам — небесам, венчающим купол храма, что еще лишь суждено украсить.
  ⠀
  Мир Сарантия — это мир поздней Римской империи и ранней Византии, необычный для фэнтези и просто потрясающе обыгранный и прописанный: он достаточно узнаваем — и притом достаточно индивидуален, чтобы не быть простой калькой с исторических реалий нашего мира. Кей не ограничивается одними декорациями, как это бывает в большинстве фэнтези, но и наделяет своих героев мировоззрением, свойственным для конкретного мира, не говоря уже о том, насколько яркими предстают они все — от Кая Криспина до Мартиниана, от Валерия до его лучезарной императрицы, ранее танцевавшей для сарантийцев. Отношения Валерия и Аликсаны, которые с первых страниц и до последних остаются для автора и читателя прежде всего людьми, а не императором и императрицей, невероятно красивы, человечны и трогательны. Образ юной царицы Гизеллы, алхимика Зотика — все они равно цепляющие и запоминающиеся.

  Кей прекрасно умеет выстраивать повествование: он выдерживает золотую середину между иронией и серьезностью, между забавными моментами и по-настоящему трагичными — такими, как чума. Между действием и медленно разворачивающимися рассуждениями на сторонние темы, необходимыми, чтобы дать передышку читателю, позволить ему прожить некоторое время с прочитанным, пропитаться им. Дорога мозаичника в Сарантий — прекрасная возможность показать читателю если не весь мир, то хотя бы обрисовать значительную его часть, и Кей отлично пользуется ей, а с того, как построен пролог: как Кей отстраняется от происходящего в начале, показывая историческую перспективу, намекая на то, что это — фундамент политических событий, которые будут происходить в романе; как Кей от одной части к другой знакомит читателя с различными персонажами, медленно-медленно сводя их воедино, переходя от очень узкого фокуса на тех или иных героях до фокуса, широко раскидывающегося на весь Сарантий, и при чтении пролога ты будто смотришь фильм с постепенно отдаляющейся камерой, пока ты не начинаешь видеть весь город — а в конце поднимаешь глаза к небу и видишь Геладикоса, несящего огонь на землю.
  ⠀
  Отдельно надо отметить слог Кея: певучий, поэтичный, выверенный до каждого слова; Кей мало говорит прямо, но если внимательно прислушиваться ко всем намекам и метафорам, то лицезреешь картину происходящего во всей полноте (а еще он напомнил мне слог — неожиданно! — Бакмана в "Медвежьем угле"). Каждое предложение сложено изящным, ярким мозаичным узором, которым любуешься — и закладываешь страничку в электронной книге, чтобы возвращаться.

  И, конечно, заслуживает внимания матчасть: Кей очень подробно вникает в вопросы декоративно-прикладного искусства, заставляя читателя смотреть на мир глазами искусного мозаичника, в политику, в детали гонок на колесницах, когда речь заходит о них, не скупится на детали, делающие мир более живым — так, я очень посмеялась с истории Пронобия, второстепенной, но яркой и запоминающейся, с упоминания тех или иных исторических хроник и законов, касающихся балконов в Сарантии.

  Кей поразил меня во всех смыслах и влюбил в себя, обязательно в ближайшее время вернусь к "Сарантийской мозаике".
  ⠀
  

  
  Геладикос, которому некоторые поклонялись как сыну Джада и изображали на мозаиках святых куполов, погиб в своей колеснице, когда нес на землю огонь от солнца.

  10 понравилось

  0

  416