Рецензия на книгу

• 

  winpoo

  12 мая 2019

  Чем дальше в прошлое уходит война, тем сильнее, наверное, ее романтизирует литература. Может быть, это даже и правильно, ведь человеческая жизнь со всеми ее обязательными и необязательными событиями продолжается и в мирные, и в военные годы, и человеку нельзя отказать в его естественном праве жить, любить, рожать детей, радоваться личным победам и обретениям, чувствовать себя счастливым. Но романтизация – не главная проблема этой книги. На мой взгляд, ее грех – перепевы, как скрытые, так и явные. Она скроена из эпизодов, уже многократно читанных, и ее прототипы просвечивает настолько сильно, что, читая, ты думаешь, что просто перечитываешь старые книги, повторяешь пройденное, а не читаешь что-то новое под фамилией Николсон. Не скажу, конечно, что получилось совсем уж плохо, ведь автор кроил свое творение из любимых произведений любимых авторов, местами книга заставляет улыбнуться интеллигентному юмору или сосредоточиться на красивой цитате или фрагментах диалога героев. Но в целом даже, казалось бы, полностью авторские эпизоды (Индия, Ямайка) отдают заимствованиями. Все в книге вторично, так что она подойдет только совсем уж неискушенному, «начинающему» читателю или тем, кто любит перечитывать понравившиеся книги.

  От рассказанной У. Николсоном истории не захватывает дух, не замирает душа, несмотря на то, что она, в общем, сентиментально-житейская и призвана найти отклик в сердце любого читателя: Китти любят Эд и Ларри, но вместо того, чтобы сразу разобраться в своих чувствах, она выходит замуж, как признается сама, не за того парня, а потом еще раз повторяет свою ошибку. В этой истории все друг друга любят и все страдают, кто-то более тихо и благородно, кто-то горестно и мучительно. Хэппиэндный конец банален и пошловат. Попытки автора положить затасканный архетип на военные травмы ничего, кроме раздражения, не вызывает, потому что связанные с ним эпизоды не разъясняются и не мотивируется текстом, а присутствуют в виде вставки, чтобы зритель догадывался сам, что там происходит в Дьепском рейде с героем Креста Виктории и почему он не может поговорить об этом с теми, кто ему близок и дороже всего на свете. Самые драматические события в книге кажутся случайными, пролог и эпилог поверхностны и плохо состыкованы с основным сюжетом, без первого и вовсе можно было обойтись, потому что он производит впечатление зачина из совершенно другой пьесы.

  Тем не менее «Родной берег» вполне способен выполнить функцию отдыха и релакса, адресуя читателя к предсказуемому развитию событий. Это похоже на ребенка, который в сотый раз слушает одну и ту же историю, и она ему не наскучивает и не приедается. И читается книга мягко и спокойно, потому что, зная наперед, что будет дальше, читатель напрасно не напрягается и получает удовольствие от самого процесса знакомо-безопасного чтения, которому можно сопереживать, лежа на диване с шоколадкой во рту. Написана книга просто и однозначно, к процессу мышления не взывает, все герои вызывают соответствующие эмоции, как будто бы нажимая на клавиши невидимого читательского фортепиано: вот вам горе, вот вам стыд, вот вам страх, как в круге Шлоссберга. В общем, механическое пианино. Но если сто раз нажать на «страх» или «стыд», на сто первый раз они перестанут вызывать необходимую реакцию. Она превратится в слабое эхо самой себя. «Родной берег» даже не сто первый, а уже тысяча первый раз.

  Когда я читаю подобную «вторичку» или вижу римейки старых фильмов и творения вроде «Звезды», «Сталинграда», «Танка Т-34», я, кажется, начинаю понимать, почему сегодняшний читатель или зритель нередко стебается и защитно хохмит там, где надо тихо печалиться, и прячется, отгораживается, эскапирует от сильных чувств там, где надо глубоко скорбеть. У него просто плохие, порой двусмысленные, первоисточники для воспитания чувств. Он воспитывается именно на таких стерилизованных от жизненной реальности и декорированных беллетристичностью произведениях. Такие вторичные семантические игры уже не способны вызвать первозданные эмоции и не ведут к катарсису, а потому в каком-то смысле бесполезны. Может быть, нет ничего плохого в том, чтобы пытаться реконструировать память о войне у тех, кто ее не знал, но такой веселый и облегченный перфоманс, как мне кажется, с этим не справляется. Он создает фальшивые представления и суррогатные смыслы. Поэтому хорошо, что в мире еще есть не только «захватывающие саги о грандиозных мировых событиях» и «глубокие размышления о смысле человеческой жизни, о всепоглощающей любви и нашем вечном стремлении к счастью», но и подлинные книги о главном.

  16 понравилось

  735