Рецензия на книгу

• 

  Helena19965 мая 2019 г.

  Не сделаю ни для кого открытия, сказав, что Достоевский не у многих числится в любимых писателях. И виной тому не только школьный подход к "изучению", сам Достоевский сложен для восприятия, хоть и многогранен, и проникнуться к нему непросто. Или не у всех получается найти в его богатом творческом багаже свою книгу. Кстати, которая как раз и может оказаться единственной полюбившейся. Так когда-то было и у меня, когда, случайно натолкнувшись на его повесть "Двойник", просто открыла, полюбопытствовав. И закрыла, лишь когда прочитала.

  С тех пор прошло достаточно времени и так сложилось, что в руки мне попала вот эта его книга. Книга, которая, как мне кажется, стоит несколько в стороне от остальных его произведений. Хотя тема и затрагивалась в других его романах тем или иным образом. Вот недаром книга названа Записками, это в основе своей и есть записки, заметки, наблюдения и размышления о людях, обстоятельствах и прочего, их касающегося, на фоне 10-летнего заключения рассказчика. Но при этом сама история Александра Петровича, нашего героя, свое описание с самого первого дня его нахождения в остроге начинается где-то ближе к середине книги. Все становится менее отстраненным, более животрепещуще, появляются даже такие бытовые подробности, появление которых сложно было представить.

  Ну, посудите сами, разве такие понятия, как "острог" и "театр" представляются ли нам рядом? Да ни за что! Ведь это еще 19-й век... И тем острее тема несвободы, разница между здесь и там.

  Но разница может быть даже и среди людей, тех каторжан, которых мы видим: как социальная и национальная, так религиозная и сословная. А учитывая, что сам рассказчик из дворян, он ее почувствовал ее и на себе. А впрочем, это то, что бросалось сразу в глаза. Но сами преступники различались и по характеру, и по способностям, и по наклонностям, в том числе и морального плана. И вот это он наблюдает и поневоле выводит свои суждения.

  Но даже здесь, на каторге, те, кого он наблюдает - как срез любого общества. Просто (вернее, не просто) еще и заключенные в условиях, очень сильно отягощающих их жизнь. В обычной жизни нам так же часто встречаются и люди, как здесь даже в таких условиях не обозленные, и даже благонравные (несмотря на свое преступление), или веселые, или добрые и милые к другим. И совсем другие, если о них мы знаем по их преступлению, причем не по результату, а по страшной сути своей, то в обычной жизни такие ходят под другой своей личиной, скрывая настоящую свою сущность. Это все полярные вещи, есть и середина - люди, где-то жесткие, где-то хитрые, но обычные люди, попавшие в жернова и не сумевшие выскользнуть из них без потерь.

  Но все же книга эта состоит не только из наблюдений и рассуждений о них. Несмотря на однообразие этой жизни, рассказчик рассказывает нам и о театре, затеваемом самими осужденными, и о покупке коня вместо околевшего, о других животных, оказавшихся по воле случая - это в основном из забавного. Но были в жизни каторжан и страшные случаи, по которым они и попали на каторгу, как про акулькиного мужа. Причем, самое страшное было, как он объяснял свои поступки. Обидой, которая выходила из него злобой и ненавистью. Не понимая, что злится он на себя, он наказывал других. Объяснить это необразованностью и темнотой можно, конечно... Но чем объяснить такое же в наше время?

  А разве Достоевский мог пройти мимо устоявшейся практики палочных наказаний? Жестокой практики, бесчеловечной. Когда, рассказывая о больнице, рассказывает он и о ее пациентах, а уж пострадавших солдат там хватало. Тысяча, две тысячи, три тысячи палочных ударов... Непостижимо. И еще непостижимее реакция людей на эти наказания.

  Не мог он пройти и мимо начальства. Которое тоже разное бывало: и изуверское, и доброе. И продолжая разговор о несправедливости, есть в его записках и рассказ о несправедливости, допущенной к одному арестанту, а попросту - о судебной ошибке. И как попусту тратятся годы и годы людей, совершивших преступление. Ну в последнем я его не поддержу, хотя истории все совершенно разные, и где-то - да, наказание не равноценно содеянному. А впрочем, в любом случае равноценность преступления и наказания... Самое страшное наказание - только такое, которое назначает сам себе человек. Ну а пеницитарная система - это вообще отдельная тема.

  19

  455