A Clockwork Orange
Anthony Burgess
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Anthony Burgess
0
(0)

Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно.
Дж.Оруэлл "1984"
Алекс - не человек!
Алекс - это квинтэссенция, аллегория, олицетворение чистейшего незамутнённого насилия. Без понимания, без разума, без жалости. Насилия ради насилия. Насилия во всех его проявлениях. Затравленные Алексом па и ма, опьянённые Алексом, drugi, восторженные Алексом политиканы. Вагнер и вертолёты с напалмом - это Алекс. Распятия и костры из книг – это тоже Алекс.
Нет в Алексе протеста. Какой может быть протест у волны, накрывающей тонущий корабль? В Алексе нет усмирения. Даже скованное по ногам и рукам насилие не перестаёт быть насилием, не перестаёт пораждать ещё большее насилие. Алекс не меняется. Разве стихия может повзрослеть и остепениться? В Алексе нет расскаяния. Под маской мнимой благодетельности прячется упоение содеянным. В Алексе нет ничего человеческого.
Потому что Алекс – не человек, и я просто не хочу верить в обратное.
Так я старался воспринимать Алекса вплоть до четвёртой главы. До последней главы. До самой страшной главы. Страшной, потому что она говорит о естественности такого поведения, она оправдывает насилие юностью, горячностью, неразумностью… Четвёртая глава очеловечивает Алекса.
Но ведь Алекс - не человек!
Потому что, если Алекс человек, то человечество обречено…
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Anthony Burgess
0
(0)

Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно.
Дж.Оруэлл "1984"
Алекс - не человек!
Алекс - это квинтэссенция, аллегория, олицетворение чистейшего незамутнённого насилия. Без понимания, без разума, без жалости. Насилия ради насилия. Насилия во всех его проявлениях. Затравленные Алексом па и ма, опьянённые Алексом, drugi, восторженные Алексом политиканы. Вагнер и вертолёты с напалмом - это Алекс. Распятия и костры из книг – это тоже Алекс.
Нет в Алексе протеста. Какой может быть протест у волны, накрывающей тонущий корабль? В Алексе нет усмирения. Даже скованное по ногам и рукам насилие не перестаёт быть насилием, не перестаёт пораждать ещё большее насилие. Алекс не меняется. Разве стихия может повзрослеть и остепениться? В Алексе нет расскаяния. Под маской мнимой благодетельности прячется упоение содеянным. В Алексе нет ничего человеческого.
Потому что Алекс – не человек, и я просто не хочу верить в обратное.
Так я старался воспринимать Алекса вплоть до четвёртой главы. До последней главы. До самой страшной главы. Страшной, потому что она говорит о естественности такого поведения, она оправдывает насилие юностью, горячностью, неразумностью… Четвёртая глава очеловечивает Алекса.
Но ведь Алекс - не человек!
Потому что, если Алекс человек, то человечество обречено…
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментарии 12
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.