Рецензия на книгу

• 

  Maple81

  5 февраля 2019

  Начинается книга, как и явствует из названия, с описания бегства Толстого из Ясной поляны. Начала я ее читать и немного испугалась. Ведь до этого никаких подробным мемуаров, биографии писателя я не читала. Разумеется, об этом "происшествии" знала, как не знать, Толстой слишком крупная фигура, и в других книгах нет-нет да и промелькнет отсылка к какому-то из эпизодов его жизни. И все-таки систематический разбор мне еще не попадался. И что же мне? Начинать с конца? Как я могу хотя бы для себя определить восприятие этого его поступка, если ничего не знаю про его отношения с женой. Нельзя же с чужих слов кидаться в крайности: злобная мегера, не давшая бедному старику спокойно умереть в собственной постели или, напротив, вздорный старик, испивший кровь молодой жены до дна, придумал ей последнее наказание - прилюдный позор.
  К счастью, автор после введения, посвященному бегству, вернулся к истокам, и достаточно подробно прошелся по биографии писателя. Причем делал это он в очень тактичной манере, рассматривая происходящее с точки зрения изменения личности Толстого, его борьбы с самим собой, постепенного складывания, а затем и видоизменения своей философии. Он вполне сознает масштаб личности, о которой пишет, понимает, что к нему нельзя подходить с обычной человеческой меркой. Толстой ранний и поздний - совершенно противоположные личности. Многие обвиняют его, что он сам не соблюдал того, что преподавал, но и он это понимал, и осознавал как свою слабость, за которую на себя сердился, но изменить этого не мог. Пока он жил - он мыслил, значит, менялось его мировоззрение. И это тоже стало причиной, что его последователи, толстовцы, были ближе к его учению, чем он сам, поскольку приняли его как статичный свод жизненных законов, а любое отклонение от них уже считали отступничеством и ересью. Так что и сам Толстой частенько "впадал в ересь" по их трактовке. Вообще от этих своих рьяных последователей он всегда стремился отделиться. Он, видимо, потому, что уже дальше ушел в своих взглядах, а жена его, активно в этом мужу помогавшая, потому, что последователи эти были гонимы, ссылались в Сибирь. А Толстой и так слыл диссидентом (по выражению автора), несмотря на его уже мировую славу, не все его книги печатались в России, некоторые издавались только с купюрами, как, например, "Крейцерова соната", да и про конфликт с православной церковью не следует забывать.
  А конфликт с церковью не мог не возникнуть. Кстати, при всем при этом Толстой оставался верующим в бога, он лишь не принимал тех "китов" в основе библейских рассказов, которые и в принципе здравомыслящий человек не может объяснить. И ведь если вспомнить эволюцию церковного учения, сначала она требовала добуквенного почитания ее книг, задерживая развитие науки (вспоминаем Галилея и Коперника), и лишь постепенно стала сдавать позиции, находя себе иную трактовку: аллегория, сказка, надо осознавать переносный смысл. Конечно, Лев Николаевич воевал не за науку. Он был человеком более творческим, духовным, точные и естественные науки не входили в число его излюбленных предметов. И все же (он же не мог отказаться мыслить), он постепенно стал отвергать ряд постулатов в церковном учении. А как человек известный и не привыкший держать мысли при себе, а активно ими делившийся, причем со всем светом, конечно, вызвал раздражение у ряда крупных церковных особ. Интересно, что при этом сам он оставался глубоко верующим, лишь отказался от обрядовой стороны. А другим не мешал исполнять и ее, только бы была искренняя вера в душе. А чего не терпел, так это духовного обмана и самообмана, прекрасно понимая, что большая часть образованной интеллигенции в бога уже не верит, а лишь из чувства приличия и какой-то повинности покорно исполняет привычные обряды. Поэтому объявленное отлучение от церкви и не стало для него большим ударом, тем более, что и до конца его не довели, анафему не пропели. И опять он не перестал разделять церковь как институт, к которому был равнодушен, и церковных старцев, некоторых из коих почитал весьма мудрыми и с удовольствием бы с ними побеседовал.
  С кем же бок о бок провел свою жизнь Толстой? Кто был с ним, ангел или демон в женском обличье? Пожалуй, ни то, ни другое, а просто женщина. Сначала - романтично настроенная юная девушка, которая был польщена выбором, павшим на нее со стороны крупного писателя и просто интересного "взрослого" мужчины. Это был уже не ровесник-гимназист, с которым было хорошо играть в любовь, а весьма солидный человек, ровесник мамы. И теперь она становилась и сама хозяйкой дома. Можно будет поиграть во взрослую жизнь. И эта девочка, как и положено девицам из приличного общества, тщательно оберегаемая от всякой скверны, к которой относили и некоторые стороны супружества, вдруг узнает, что у ее мужа среди крестьян была любовница, что у нее растет его сын. И это был не первый шок, с которым ей предстояло столкнуться. Ведь с гимназистом они мечтали о взаимной чистоте до брака, а Толстой выбрал именно это время, чтобы ознакомить ее со своими дневниками, где есть подробные рассказы о его лихой молодости, кутежах и девках, а также много рассуждений о похоти. Его поступок понятен, он хотел полностью очиститься перед вступлением в брак, не хотел нести за собой постыдные, угнетающие его душу тайны, хотел стать с женой одним целым, поверяя ей всю душу. Но ведь как спутницу жизни он выбрал юную девушку, а не уже много чего повидавшую вдову. Эти откровения и были ей тяжелы, и многое изменили в ее душе. Как бы ни шла у них дальнейшая жизнь, какую бы любовь друг к другу они не питали, а рубец от этой грубой раны беспокоил ее еще долго.
  Более того, позднее, эта ее обида давала ей право поступать так, как могло бы считаться поступать неприличным, в частности, читать личные дневники Толстого. Когда мне первый раз встретилась эта фраза, я была удивлена бесцеремонности. Жена или нет, но личное пространство у человека должно оставаться, и это не повод читать его бумаги. Однако позднее поняла, что ситуация была как раз несколько иной. Толстой уже давно отмел понятие "личный", или же расширил его, допустив в этот круг семью и иных близких людей. Он сам изначально дал жене такое позволение, позже его получили и дочери, перепечатывавшие рукописи, возможно, делавшие и копии дневников. Удивление в списке этих "допущенных" персон вызывает разве что Чертков, в число родных не входивший. Но он был духовно очень близок писателю.
  Толстому была нужна крепкая надежная семья, так воспринимал эту опору он сам, также она прочно вписывалась и в его учения. Но при этом в рамках своей семьи вряд ли он мог найти равного ему единомышленника, достойного ученика. Такую родственную душу почуял он в Черткове, поэтому и выделял его так, и привязался к нему. В конце жизни писателя Чертков играл в ней немаловажную роль. Подчас он был причиной семейных раздоров, конфликтов между мужем и женой. Подчас вел себя неподобающе дерзким образом, по описанию автора. Но Басинский все же больше времени посвятил обрисовке характеров мужа и жены, у них и так были достаточно запутанные отношения. Каковы же были истинные мотивы Черткова в этом деле, четко мне уловить не удалось. Здесь опять-таки может быть два варианта. В идеальном из них, Чертков всей душой проникается учением Толстого, боговорит этого человека, мечтает стать ему близким и проводить максимум времени вместе с ним. Жену же его (а семейные отношения вступили уже в последнюю стадию) недолюбливает из-за сильного и властного характера, из-за явной финансовой устремленности. И ставит своей целью помочь уже старику Толстому справиться со своей семьей, уберечь для истории архивные материалы, те же дневники. Причем сохранить в них все максимально дословно, истинное отношение, т.е. не вымарывать страниц, где автор дневников нелестно отзывался о жене или поступках детей. Для него это - историческая правда, а для жены - вынос сора из избы. Но не менее правдивым может оказаться и иной вариант. Человек достаточно заметный, любящий быть на виду и блистать, желает получить некую известность и прочное положение (не в плане карьеры, а именно в более радикальных кругах), осознает, что ему не достанет таланта приобрести известность, скажем, как писатель. Зато еще жив человек, ставший при жизни легендой, и чьи духовные интересы близки ему. Стать его биографом, близким другом, соратником, это значит стать духовным наследником и продолжателем дела. А для этого следует ссорить Толстого с его родными, и, главное, с женой, которая вполне самостоятельна, чтобы оказать явное противодействие.
  Из книги автора не следует однозначно, какой из вариантов ближе к истине. Он лишь отмечает, что Черткова нельзя упрекнуть хотя бы в острой финансовой заинтересованности, попытке нажиться на наследии великого писателя. А по книге есть впечатление, что сам автор больше склоняется ко второй версии. По крайней мере точно ставить Черткову в вину частый ссоры Толстого с женой, которые и привели к "уходу". Но наибольшее внимание все же уделяется отношениям писателя и жены. Вернемся и мы к ним.
  Мы оставили юную жену в первые годы их брака, когда ей пришлось столкнуться с массой сложностей и несправедливостей. Муж был достаточно крутого и сурового нрава, настаивал на проведении в жизнь своих решений. А жизнь матери, родившей 13 детей, часто рожавшей каждый год, почти постоянно ходившей беременной, легкой явно не назовешь. Муж, к тому же, настаивал, чтобы она сама кормила грудью, невзирая ни на какие проблемы со здоровьем. Некоторые из детей умирали во младенчестве, медицина была еще очень далека даже от сегодняшнего ее состояния, что уж говорить о совершенстве. Бывало, когда она и сама была при смерти после родов, и врачи категорически не советовали ей больше беременеть, но это не могло остановить ее мужа. Повезло ей, что у нее оказалось такое крепкое здоровье. Ведь на ней по сути дела держалась вся семья. Все больше и больше уходя в духовные искания, муж ее переставал быть практичным человеком. А она должна была следить за домом, детьми, удобно устраивать мужа, и при этом управлять всем хозяйством, следить за доходами и расходами. Так прошла большая часть ее жизни.
  И вот, старшие уже выросли, девушки на выданьи, семья переезжает в Москву. Жена занята изменением быта, развлечением младших, балами старших. А муж в это время совершил новый виток в своих размышлениях, и предлагает раздать все деньги, оставить себе только самое необходимое (правда, несколько слуг пока входят в перечень самого необходимого - ну, это на первое время) и жить своим трудом. По сути дела, он соответствует витающим в воздухе революционным настроениям, только предлагает ненасильственный подход к решению этой задачи. Что же это означает для жены? Будь она одна, привычная с детству к труду (в определенных рамках), быть может она и согласилась бы безусловно с мужем. Но сейчас это согласие означало бы лишение детей средств к существованию, обычных для их круга общения. Для девушек стать бесприданницей означало сильно уменьшить надежды на брак (хотя, быть может, такой известной семьи эта проблема бы и не коснулась), но и сыновьям была бы закрыта привычная для их сословия дорога в военные или на службу, ведь множество расходов в те времена оплачивалось самими дворянами.
  Вот и возникает у нас конфликт между стремящимся к духовной чистоте мужем и меркантильной расчетливой женой. Да еще и дети огорчают. Выросшие бородатые мальчики, все в своего отца, также пускаются во все тяжкие, ведя разгульную жизнь и делая массу долгов. Странно, что отец питает слабость как раз к одному из этих сыновей, а Льва, который куда более дисциплинирован, и тоже пытается писать, не любит. В чем здесь причина? Видит в Сергее себя молодого? Не нравятся мысли, излагаемые Львом, считает, что для писательства еще надо вызреть? Но это уже отклонение в сторону.
  Потом случается страшная душевная трагедия. Умирает самый младший сын, последний ребенок, умирает в возрасте семи лет, когда уже определился его живой нрав, когда родители обратили на него всю свою последнюю любовь и надежды, которого уже сделали совладельцем (наравне с матерью Ясной Поляны), в котором Толстой видит своего духовного наследника. Словом, малышам так легко приписывать будущее, которое хочется видеть их родителям, да и гибель ребенка всегда тяжела. И эта смерть разъединяет супругов. Если мать переживает как это свойственно женщинам, то отец во всем ищет какой-то глубокий смысл. Он тоже безмерно удручен смертью ребенка, но считает, что таково было желание бога, и пытается за это бога благодарить. Вряд ли в этом случае жена будет способна понять мужа. Кроме того, у нее случается душевный надрыв. Все же ей немало забот выпало на долю. В то время в ходу женское манипулирование обмороками и слезами. Есть оно и у жены Толстого, даже в усиленной форме, в виде угроз самоубийства. Есть подозрение, что эта потеря отразилась на ее душевном здоровье, что оно было временно помрачено. Ее любовь к мужу превращается в жажду собственничества, он должен принадлежать ей весь, без остатка. Тут и следы былой ревности к женщинам, и реальная ревность к поклонникам его творчества. Ее любовь не проходит, нет, но принимает маниакальные формы, она выматывает мужа постоянными скандалами, требованиями, подозрениями, шпионажем. Он же к концу жизни смягчается, его душе становится невыносим любой конфликт, любой разлад. Он не может переносить сложившуюся дома ситуацию. Он хотел бы жить в мире и ладу, но ему нет покоя. Промириться с женой, значит, пойти на уступки против своей совести. Тогда опять-таки он не сможет жить в ладу сам с собой. Бороться с женой у него нет сил. Самый простой для него способ - это бегство.
  Вот так и сложилось, что он пустился в путь, глубокой осенью, в возрасте 82 лет. Пустился без четкого плана, без цели, бежал без оглядки, сам не сознавая, куда и зачем. И нельзя сопровождавших его людей обвинять в том, что они его погубили. Они хотели его спасти, привыкли верить ему, и считали, что он сам знает, как лучше.

  16 понравилось

  640