Рецензия на книгу

Расплата. В 2 томах. Том 1

Владимир Семенов

(0)

Junker
31 января 2019
Книга представляет из себя литературно обработанный дневник. Автор старается сохранить свои дневниковые записи в минимально редактированном виде, чтобы никакие последующие переживания не могли наложится на ход событий.
Произведение Владимира Семенова — это история о войне и офицере, капитане 1-го ранга на этой войне. Автор рассказывает о событиях без каких-то домыслов и добавлений, только факты, которые известны непосредственному участнику событий. Многие, включая и нас с вами, а особенно и всякие революционеры, склонны задним числом выдумывать причины и следствия, но зачастую они совсем не совпадают с реальным положением вещей на момент описываемого события. Так, автор приводит в пример статьи Кладо: человека, который требовал отправить в подмогу Второй Тихоокеанской эскадре всякую рухлядь, «утюги и калоши», как их называли офицеры эскадры. Ведь все эти утюги по бумажкам обеспечат флоту превосходство над японцами. Значительно позже Кладо напишет статью о том, что эскадру отправили на убой и эти калоши только тормозили её, а о первых статьях никто уже и не вспомнит!
К Мадагаскару уже каждый на эскадре понимает: с таким флотом нам не победить. Адмирал Рожественский пишет письма, просит отставки, пытается предотвратить трагедию, тщетно: штабные всё уже давно просчитали, есть надежда на победу. Им не понять, что в бою не как на учении: торпеде мешают волны в открытом море, и инструкции с испытаний не работают, как надо. Всё время эскадра стояла в резерве, никаких подготовок не проводилось, корабли даже не могли двигаться в строю.
С таким флотом рождественский вступил в бой. Результат был предсказуем, но автору и адмиралу, раненым, удалось спастись, пережить плен. И как их встретили на родине все эти штабные? Те, кто участвовал в войне, ожидал от Рожественского реформ, постройки нового, настоящего флота, но начальству нужно было выгородить себя, и честное имя адмирала и Владимира Семёнова было оплевано в прессе и предан суду. Следствие вели явно предвзято, но всё же, предъявить было нечего, Рожественский и Семёнов оправданы, а настоящие виновники трагедии остались сидеть в своих кабинетах. Письма и свидетельства участников либо не публиковались, либо публиковались с вырезками и изменениями, как часть писем Вырубова и книга Политовского «От Либавы до Цусимы», с автора взяли честное слово не писать и не критиковать морское ведомство. Газеты продолжали писать пасквили и винить в поражении участников, выгораживая министерство, пославшее их на убой. Рожественского вынудили уволится и спустя несколько лет в затворничестве он умер от сердечного приступа, автор тоже не успел дожить до возрождения флота при министре Григоровиче, 20 апреля 1910 года он погиб от маленького осколка в лёгком.

Сам факт «предания суду» казался мне чудовищным!.. Вспоминались первые дни, проведенные в госпитале, ожидание, что вот-вот японцы потащат в суд… Это было бы жестоко, но ведь японцы были бы вправе… Вспоминались мои сомнения — прилично ли будет просить победителей о милости — о замене веревки пулей?.. Представлялась в воображении и такая картина. Суд, русский суд, уже состоялся, но год тому назад, и на окровавленных носилках нас вносят в зал заседания и укладывают на скамье подсудимых… Хватит ли духу у дежурного офицера сказать, обращаясь к нам: «Суд идет! Прошу встать» — или, наоборот, председатель смущенно заявит: «Господа судьи! Почтите их вставанием!..» Много странных, много несвязных мыслей… вплоть до упрека доктору, который «тогда» помешал…
И вдруг — одна, яркая… не мысль, а крик:
«Это ли — цена крови? За это ли мы ее проливали?»
И сразу все остальное погасло, показалось таким мелким, ничтожным, бессильным проникнуть в сердце…
«Сердце захлопнулось» — вспомнилась где-то и когда-то вычитанная фраза…
Со спокойствием, самого меня поразившим (до того момента я весь кипел негодованием), достал я свой дневник, поискал и нашел нужную страницу: «30 октября. — Последний день в плену… Дорогая Родина! Тебе — привет!.. Судьба сберегла… Для чего? — Для службы Тебе!.. Клятву, страшную клятву даю: — Тебе весь остаток моей жизни, все силы, всю кровь!.. Тебе — все!..» Прочел, усмехнулся наивности изложения, хотел вырвать, смять и бросить в корзину, но… раздумал. Только зачеркнул и написал поперек: «Родине — да. А с вами — в расчете».
5 понравилось
0
629

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Расплата. В 2 томах. Том 1

Владимир Семенов

(0)

Junker
31 января 2019
Книга представляет из себя литературно обработанный дневник. Автор старается сохранить свои дневниковые записи в минимально редактированном виде, чтобы никакие последующие переживания не могли наложится на ход событий.
Произведение Владимира Семенова — это история о войне и офицере, капитане 1-го ранга на этой войне. Автор рассказывает о событиях без каких-то домыслов и добавлений, только факты, которые известны непосредственному участнику событий. Многие, включая и нас с вами, а особенно и всякие революционеры, склонны задним числом выдумывать причины и следствия, но зачастую они совсем не совпадают с реальным положением вещей на момент описываемого события. Так, автор приводит в пример статьи Кладо: человека, который требовал отправить в подмогу Второй Тихоокеанской эскадре всякую рухлядь, «утюги и калоши», как их называли офицеры эскадры. Ведь все эти утюги по бумажкам обеспечат флоту превосходство над японцами. Значительно позже Кладо напишет статью о том, что эскадру отправили на убой и эти калоши только тормозили её, а о первых статьях никто уже и не вспомнит!
К Мадагаскару уже каждый на эскадре понимает: с таким флотом нам не победить. Адмирал Рожественский пишет письма, просит отставки, пытается предотвратить трагедию, тщетно: штабные всё уже давно просчитали, есть надежда на победу. Им не понять, что в бою не как на учении: торпеде мешают волны в открытом море, и инструкции с испытаний не работают, как надо. Всё время эскадра стояла в резерве, никаких подготовок не проводилось, корабли даже не могли двигаться в строю.
С таким флотом рождественский вступил в бой. Результат был предсказуем, но автору и адмиралу, раненым, удалось спастись, пережить плен. И как их встретили на родине все эти штабные? Те, кто участвовал в войне, ожидал от Рожественского реформ, постройки нового, настоящего флота, но начальству нужно было выгородить себя, и честное имя адмирала и Владимира Семёнова было оплевано в прессе и предан суду. Следствие вели явно предвзято, но всё же, предъявить было нечего, Рожественский и Семёнов оправданы, а настоящие виновники трагедии остались сидеть в своих кабинетах. Письма и свидетельства участников либо не публиковались, либо публиковались с вырезками и изменениями, как часть писем Вырубова и книга Политовского «От Либавы до Цусимы», с автора взяли честное слово не писать и не критиковать морское ведомство. Газеты продолжали писать пасквили и винить в поражении участников, выгораживая министерство, пославшее их на убой. Рожественского вынудили уволится и спустя несколько лет в затворничестве он умер от сердечного приступа, автор тоже не успел дожить до возрождения флота при министре Григоровиче, 20 апреля 1910 года он погиб от маленького осколка в лёгком.

Сам факт «предания суду» казался мне чудовищным!.. Вспоминались первые дни, проведенные в госпитале, ожидание, что вот-вот японцы потащат в суд… Это было бы жестоко, но ведь японцы были бы вправе… Вспоминались мои сомнения — прилично ли будет просить победителей о милости — о замене веревки пулей?.. Представлялась в воображении и такая картина. Суд, русский суд, уже состоялся, но год тому назад, и на окровавленных носилках нас вносят в зал заседания и укладывают на скамье подсудимых… Хватит ли духу у дежурного офицера сказать, обращаясь к нам: «Суд идет! Прошу встать» — или, наоборот, председатель смущенно заявит: «Господа судьи! Почтите их вставанием!..» Много странных, много несвязных мыслей… вплоть до упрека доктору, который «тогда» помешал…
И вдруг — одна, яркая… не мысль, а крик:
«Это ли — цена крови? За это ли мы ее проливали?»
И сразу все остальное погасло, показалось таким мелким, ничтожным, бессильным проникнуть в сердце…
«Сердце захлопнулось» — вспомнилась где-то и когда-то вычитанная фраза…
Со спокойствием, самого меня поразившим (до того момента я весь кипел негодованием), достал я свой дневник, поискал и нашел нужную страницу: «30 октября. — Последний день в плену… Дорогая Родина! Тебе — привет!.. Судьба сберегла… Для чего? — Для службы Тебе!.. Клятву, страшную клятву даю: — Тебе весь остаток моей жизни, все силы, всю кровь!.. Тебе — все!..» Прочел, усмехнулся наивности изложения, хотел вырвать, смять и бросить в корзину, но… раздумал. Только зачеркнул и написал поперек: «Родине — да. А с вами — в расчете».
5 понравилось
0
629

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Расплата. В 2 томах. Том 1

Владимир Семенов

(0)

Junker
31 января 2019
Книга представляет из себя литературно обработанный дневник. Автор старается сохранить свои дневниковые записи в минимально редактированном виде, чтобы никакие последующие переживания не могли наложится на ход событий.
Произведение Владимира Семенова — это история о войне и офицере, капитане 1-го ранга на этой войне. Автор рассказывает о событиях без каких-то домыслов и добавлений, только факты, которые известны непосредственному участнику событий. Многие, включая и нас с вами, а особенно и всякие революционеры, склонны задним числом выдумывать причины и следствия, но зачастую они совсем не совпадают с реальным положением вещей на момент описываемого события. Так, автор приводит в пример статьи Кладо: человека, который требовал отправить в подмогу Второй Тихоокеанской эскадре всякую рухлядь, «утюги и калоши», как их называли офицеры эскадры. Ведь все эти утюги по бумажкам обеспечат флоту превосходство над японцами. Значительно позже Кладо напишет статью о том, что эскадру отправили на убой и эти калоши только тормозили её, а о первых статьях никто уже и не вспомнит!
К Мадагаскару уже каждый на эскадре понимает: с таким флотом нам не победить. Адмирал Рожественский пишет письма, просит отставки, пытается предотвратить трагедию, тщетно: штабные всё уже давно просчитали, есть надежда на победу. Им не понять, что в бою не как на учении: торпеде мешают волны в открытом море, и инструкции с испытаний не работают, как надо. Всё время эскадра стояла в резерве, никаких подготовок не проводилось, корабли даже не могли двигаться в строю.
С таким флотом рождественский вступил в бой. Результат был предсказуем, но автору и адмиралу, раненым, удалось спастись, пережить плен. И как их встретили на родине все эти штабные? Те, кто участвовал в войне, ожидал от Рожественского реформ, постройки нового, настоящего флота, но начальству нужно было выгородить себя, и честное имя адмирала и Владимира Семёнова было оплевано в прессе и предан суду. Следствие вели явно предвзято, но всё же, предъявить было нечего, Рожественский и Семёнов оправданы, а настоящие виновники трагедии остались сидеть в своих кабинетах. Письма и свидетельства участников либо не публиковались, либо публиковались с вырезками и изменениями, как часть писем Вырубова и книга Политовского «От Либавы до Цусимы», с автора взяли честное слово не писать и не критиковать морское ведомство. Газеты продолжали писать пасквили и винить в поражении участников, выгораживая министерство, пославшее их на убой. Рожественского вынудили уволится и спустя несколько лет в затворничестве он умер от сердечного приступа, автор тоже не успел дожить до возрождения флота при министре Григоровиче, 20 апреля 1910 года он погиб от маленького осколка в лёгком.

Сам факт «предания суду» казался мне чудовищным!.. Вспоминались первые дни, проведенные в госпитале, ожидание, что вот-вот японцы потащат в суд… Это было бы жестоко, но ведь японцы были бы вправе… Вспоминались мои сомнения — прилично ли будет просить победителей о милости — о замене веревки пулей?.. Представлялась в воображении и такая картина. Суд, русский суд, уже состоялся, но год тому назад, и на окровавленных носилках нас вносят в зал заседания и укладывают на скамье подсудимых… Хватит ли духу у дежурного офицера сказать, обращаясь к нам: «Суд идет! Прошу встать» — или, наоборот, председатель смущенно заявит: «Господа судьи! Почтите их вставанием!..» Много странных, много несвязных мыслей… вплоть до упрека доктору, который «тогда» помешал…
И вдруг — одна, яркая… не мысль, а крик:
«Это ли — цена крови? За это ли мы ее проливали?»
И сразу все остальное погасло, показалось таким мелким, ничтожным, бессильным проникнуть в сердце…
«Сердце захлопнулось» — вспомнилась где-то и когда-то вычитанная фраза…
Со спокойствием, самого меня поразившим (до того момента я весь кипел негодованием), достал я свой дневник, поискал и нашел нужную страницу: «30 октября. — Последний день в плену… Дорогая Родина! Тебе — привет!.. Судьба сберегла… Для чего? — Для службы Тебе!.. Клятву, страшную клятву даю: — Тебе весь остаток моей жизни, все силы, всю кровь!.. Тебе — все!..» Прочел, усмехнулся наивности изложения, хотел вырвать, смять и бросить в корзину, но… раздумал. Только зачеркнул и написал поперек: «Родине — да. А с вами — в расчете».
5 понравилось
0
629

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.