Рецензия на книгу

• 

  agata77

  30 января 2019

  Потрясающие воспоминания дочери русского философа Шпета. Она родилась в 1916м году, в Москве. По матери ее предки Гучковы, где был и градоначальник Москвы. Часть из них расстреляна, часть эмигрировала. В родстве с ними и Рахманиновы.

  Шпет родился в Киеве, а в 1907 году переехал в Москву, преподавал в гимназии, где влюбился в ученицу выпускного класса. Поженились не сразу, ему было 34, а ей 21 год. И нежная любовь к жене сохранялась до конца его жизни. Густав Шпет широко образованный человек, знал 19 языков. По философии стажировался в Германии, Шотландии. Блистательно вел лекции, был знаменит в свое время. При большевиках советскую власть не то что не принял, он в молодости увлекался марксизмом, был на пол года сослан, исключен из университета. Но, то, что творили власти, не могло нравится человеку образованному и интеллигентному. Шпет не считал марксизм философией, даже теорией, открыто говорил, что ничего научного в нем нет. Первое время его спасало знакомство с Луначарским. Оба они киевляне, сдружились еще в юности.

  Кроме того, в Москве Шпет был включен в круг мхатовцев. И даже вступил в кооператив и в 1928 году они построили дом, в Брюсовском переулке. Круг мхатовцев не трогали. Шпеты близко дружили с народным артистом Качаловым. И после ареста Шпета никто из их круга не отвернулся от семьи.

  Когда убили Кирова, все понимали, сейчас начнется охота. Я не первый раз это встречаю, что современники все же понимали, что происходит. Что власть начала «чистки» еще в 20е, но это было по чуть-чуть. И если этой власти позволяли геноцид, она входил во вкус. Дальше, больше. И вот убийство Кирова позволило до отказа наполнить тюрьмы и лагеря «социально неблагонадежными», власть уже понимала, стерпят.

  Шпета арестовали летом 1935 года. На этом преподавание философии в стране пролетариев закончилось. Дальше преподавали только марксизм. Забавно, что повод для ареста был выбран ну такой надуманный, что просто не верится. Шпет участвовал в создании русско — немецкого толково словаря. Обычная работа. Всех участников этой работы обвинили в шпионаже в пользу Германии, слепили из них группу фашистов. Я вот все время теряюсь, когда мы там воевали, а когда дружили с немцами. В тридцатые сталинцы так резко меняли курс, по годам не уследить. Видимо, Шпет попал в полосу «военных действий». Но, повод не важен, нашелся бы и другой. Важно, что Шпет не «благонадежен», его сослали в Енисейск. По просьбе мхатовцев перевели в Томск. В 1937 повторный арест и расстрел. Семья не знала, им после ареста сказали «десять лет без права переписки». И даже когда Качалов в 1940м писал письмо Сталину, провели «повторное дознание», о расстреле все равно не сообщили. В лагере, и все.

  Что происходило в стране в 20е-30е годы? Марина Шпет училась в нескольких школах, потому что тогда в образовании шли большие перемены. Со старых времен еще оставались классические гимназии, где изучали языки, мировую культуру, высшую математику. Эти гимназии во второй половине двадцатых закрывались, а директора исчезали. На их месте появлялись «благонадежные» директора из большевиков. Искусство уже не изучали, были постоянные эксперименты с формой и наполнением образования. В основном, каждый учитель на свой страх и риск вел свой предмет так, как считал нужным. Тут уж все зависело, какие учителя тебе выпали. А в основном учителя были хорошие, еще старой школы.

  В Москве у Шпетов постоянно собиралось общество из мхатовцев, писателей, поэтов, музыкантов, архитекторов. Лето проводили в имении художника Паленова, где был тот же широкий круг интеллигенции.
  Меня в этих воспоминаниях, уже не в первый раз, поразила закрытость круга интеллигентов. Они как будто жили в отдельной стране. Нет, конечно их касался быт. Сложно было найти работу, поступить в ВУЗ. Продовольственные карточки «лишенцам» не полагались. Но, они жили как будто на острове в стране рабочих.

  И по-настоящему столкнулись с народом в ссылке. Там тоже старались держаться своего круга, «ссыльные, люди порядочные», но там большинство все же местное население. И вот Марина Шпет говорит, «насколько я в литературе любила русский народ - богоносец, настолько он оказался невыносимым в жизни».

  У меня сложилось впечатление, что они жили привычным кругом, отстранившись от реальности, в ожидании, что когда-нибудь этот кошмар кончится, и все будет по старому. Но, пока они жили так «замерши», страна менялась, и русский человек менялся до неузнаваемости. По-старому быть уже никак не могло. Их круг со временем все более сужался. Они вымирали как мамонты. И нет уже таких людей, спустя сто лет русский человек совершенно другой.

  11 понравилось

  3

  497