Рецензия на книгу

• 

  Galoria

  1 июля 2011

  Книга безусловно талантливая, но, чтобы оценить ее по достоинству, я принималась за ее чтение три раза, дочитывая сначала до трети, затем до середины, откладывая и растягивая чтение настолько, что забывала кто есть кто и о чем там идет речь, - пока не взяла себя в руки и не прочитала ее от начала до конца.

  
  

  "а ты не думай, почитай геродота, сказал я, заходя за ширму и стягивая проклятый комбинезон, обманчивы люди, обманчивы и их одежды"

  
  

  Мне понравилась эта история, запутанная, колдовская и живая, - живая несмотря на то (или благодаря тому), что рассказ ведется в эпистолярном жанре - герои записывают свое видение происходящего в дневники и письма.

  Уже оглавление "Кленов" само по себе завораживает (как же я люблю игру в слова и смыслы):
  

  
  

  Часть первая - ВЕДЬМЫ НЕМЫ
  Часть вторая - ВЕДЬМЫ НЕ МЫ
  Часть третья - ВЕДЬ МЫ НЕ МЫ

  
  

  Главная героиня - ведьма с уэльского побережья по имени Саша Сонли. Угрюмая и нелюдимая дочь чужестранки.
  "Каменные клены" напоминают мне одновременно "Алису в стране Чудес" - внутренним ощущением мира Саши и "Грозовой перевал" - характером напряженности, хотя эта книга - ни то, ни другое.
  Книга густая и вязкая, терпкая, как каштановый мед. И этим напоминает еще одну книгу - "Бог мелочей" Арундати Рой.

  Слог романа - усыпляющий и плавный на слух, но рваный по содержанию - похож на течение мысли, сплетающей воедино воспоминания прошлого, события настоящего, имена, впечатления, чувства, суждения и размышления.
  Непрерывный поток мыслей, неумолкающий внутренний голос, перескакивающий из настоящего в прошлое, и тут же обратно, припоминающий, подозревающий, уличающий, то рефлексивный и мечтательный, то прагматичный и мелочно-расчетливый...

  В поисках смысла и объяснения своих историй герои романа роются в вещах и жизнях друг друга.
  Их фразы и вопоминания обрывочны - они-то знают о себе все и не считают нужным повторять об этом, чтобы это стало понятно кому-то еще. Они живут за стеклом, но по их фразам и поступкам невозможно докопаться до сути. Писатель здесь выбрал роль медиума, читающего мысли своих героев. Мне нравится писательский прием, когда события разворачиваются в потоке мыслей, в отражении в чьем-то сознании, и одно и то же рассказывается по-разному, с разными деталями и разным впечатлением. Но если бы только мысли героев не были так напичканы отсылками к истории и мифологии!

  
  

  "Мифы забрались под мою кожу и поселились в моих альвеолах - наверное, я слишком много читаю и принимаю все слишком близко к сердцу".

  
  (И каково это читать мне, путающей время от времени Гестию с Гекатой! Впрочем, не напоминает ли домашний очаг о погребальных кострах?)

  Рассказ ведется от нескольких лиц, два из которых чудовищно начитанны - так, что даже комментарии, которыми снабжена книга, не спасают.
  И я ходила за ними повсюду, куда их заносил холодный ветер памяти и порывистые дуновения фантазии, и читала их мысли, стенографируя их путаную историю и записывая по буквам малознакомые слова. Расписываюсь в своей искусствоведческой, мифологической и древнелитературной неграмотности. Я читала эту книгу, как написанную на иностранном языке, со словарем в обнимку с Яндексом.

  
  

  "я скоро весь дневник наизусть выучу, еще пара дней, и я смогу писать за нее, под диктовку ее ошалевших от молчания демонов, которые поразительно напоминают моих собственных"

  
  

  Персонажи кружат, нарезая круги в плотном воздухе романа, пропитанном густым и душным прошлым, как кленовые листья над пустой могилой, которые уже не могут вернуться на ветку, но и опускаться не торопятся.

  Сонно-дремотное, самопогруженное повествование, посвященное воспоминаниям; при этом при всей своей рефлексивности герои нисколько не склонны к сколько-нибудь последовательному самоанализу. Со стороны можно наблюдать только поток ощущений прошлого, настоящего, всполохи намерений, проблески попыток объяснить себе что-то темное в собственной истории или заполнить ее белые пятна новыми фантазиями, которые, объясняя, только запутывают.

  Мне понравилось, как образно переданы ощущения из дневника Саши - она живет ими, она живет в них, эмоции и чувства не ведут ее за собой, не становятся мотивами ее поступков или поводом для бездействия, а облекаются в слова, которые она записывает в две тетради - способ искупления, как она сама это для себя объяснила.

  
  

  "Зачем я пишу в дневники вместо того, чтобы разговаривать вслух? ... Затем, что слова душат меня, не умея вырваться из моего тела, сорваться с распухшего, тяжелого от обиды языка. Какой смысл давать словам волю, когда сам несвободен?"

  
  

  Героев преследует чувство вины, оно порождает их демонов прошлого, которые не дают им спокойно существовать в настоящем.

  
  

  "Вина - это не белый камень, который ты бросаешь в колодец, чтобы простоять всю оставшуюся жизнь, склонившись над колодезным срубом в ожидании всплеска. У вины нет причины, обстоятельств и катарсиса, дождавшись которого, ты можешь разогнуться, наконец, и начать жить по-человечески.
  У вины вообще нет своей жизни - это так же верно, как то, что она не может отнять твою. Вина - это сам колодец."

  
  

  Лоскуты прошлого сшиваются на живую нитку памяти то так, то эдак ... и все время не отпускает ощущение, что события происходят не в современном мире.

  
  

  "талант медленно убивает тебя, пока ты пишешь, и быстро добивает, если ты останавливаешься"

  
  

  Наверное, стоит как-нибудь перечитать книгу заново, уже не спотыкаясь о стопки древних преданий и уделяя больше внимания стилю, языку и самим героям, которые гремят музейными черепками и костяшками рун, надеясь найти в них объяснение собственной истории, и прячутся за пыльными бюстами из мрамора, рассчитывая, что чужие образы и связанные с ними прецеденты послужат им оправданием в суде над самими собой.
  Пряная смесь преданий заменяет им собственную историю и освобождает от необходимости искать мотивы своих поступков, подменяя собственные побуждения похожестью на поступки чужие, о которых сложены легенды, - поступки, которые освящены и оправданы веками.

  
  

  "вы напрасно так увлекаетесь мифами, лу, это отбрасывает вас в ваше прошлое"

  "когда я боюсь о чем-нибудь думать, я всегда цепляюсь за своих греков и римлян, как будто они смогут заслонить меня от человеческого безобразия - над этим даже герхардт майер смеется, но они, и правда, заслоняют"

  10 понравилось

  0

  45