Рецензия на книгу

• 

  RifkinBackhoe

  7 января 2019

  Эссе к роману Т. Гофмана «Эликсиры сатаны»

  МОНАХ МЕДАРД
  Роман «Эликсиры сатаны» Т. Гофмана примечателен тем, что в причудливом и шутливом тоне раскрывается трагизм человеческого существования в мире, в котором духовный поиск не заканчивается счастливым финалом, а временные радости всегда иллюзорны и расплата за них высока. Обратить внимание также следует на живописность и атмосферность языка в описании достопримечательностей европейской культуры. Гофман в незаурядном стиле изобразил Рим. Вечный город, словно фантом, предстал перед моим взором в своем древнем величии и тонкостях коварства и беспринципности клана Борджиа, которому не было предела задолго после Папы Александра VI.
  В ярком стиле показан и лес, окружающий монастырь. Невольно вспоминаются слова из Евангелия от Иоанна: И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1, 4–5) Инквизиция значительно поменяла приоритеты в европейской фольклорной традиции. Лес понимается как нечто зловещее, где дьявол сидит на троне, а вокруг в адском танце извиваются обнаженные ведьмы и издают леденящий душу смех- это и есть ночная песня под кровавой Луной, но спокойная обстановка в монастыре немного не сочетается с такими описаниями. Тогда в чем причина падения? - возникает вопрос. Может все же мрачная энергетика леса так повлияла на его молодой и неокрепший разум? Современные скептики будут смеяться, но мистическая теория происхождения зла не столь мифична. В размышлении о падении Медарда надо обратить внимание на момент, что он родился всего лишь человеком в мире, где практически любая платоническая идея являлась хорошей темой для анекдотов, а рассказами о духовных подвигах веселили пьяных куртизанок в шумных вертепах. Когда речь заходит о моральном облике монашества, то мне вспоминается ответ на похожий вопрос святителя Игнатия Брянчанинова, что пороки монахов неотделимы от нравственных ориентиров общества и такой факт показывает серьёзную уязвимость человечества перед лицом зла. У многих персонажей в романе слишком сглажен и практически незаметен дьявольский триумф над их волей. Медард являлся духовной непосредственностью и поэтому силы ада проявляли себя абсолютно открыто. Мистическая склонность к уединению и яркое воображение предоставляли ему широкие возможности для познания тонких материй, к которым у многих людей было предвзятое отношение при всей внешней религиозности и от этого темные силы изощрялись в ужасах на пути главного героя.
  Автор сделал основного персонажа именно монахом не просто так. Взгляды романтиков первой половины XIX века имеют сходство с таким мировосприятием в стремлении ко всему, что не от мира сего: таким оказался вечный скиталец Чайльд Гарольд («Паломничество Чайльд Гарольда» Д. Байрон), проницательная Дея («Человек, который смеется» В. Гюго), причудливый Перегринус Тис («Повелитель блох» Т. Гофман) и монах Медард не подлежал исключению в такой характеристики.
  НЕМНОГО О ЛЮБВИ
  Но, любя, мы любили сильней и полней
  Тех, что старости бремя несли,—
  Тех, что мудростью нас превзошли,—
  И ни ангелы неба, ни демоны тьмы,
  Разлучить никогда не могли,
  Не могли разлучить мою душу с душой
  Обольстительной Аннабель-Ли.

  И всегда луч луны навевает мне сны
  О пленительной Аннабель-Ли:
  И зажжется ль звезда, вижу очи всегда
  Обольстительной Аннабель-Ли;
  И в мерцаньи ночей я все с ней, я все с ней,
  С незабвенной — с невестой — с любовью моей-
  Рядом с ней распростерт я вдали,
  В саркофаге приморской земли.

  Перевод К. Бальмонта
  Строки легендарного Э. По приходят на ум, когда речь заходит о любви монаха Медарда и очаровательной Аврелии. Знаменитые психоаналитики последних 150 лет показали, что любовь часто фигурирует в деструктивном восприятии. Люди в основной массе понимают любовь как обладание и даже как симпатию к неодушевленным предметам. Христос говорил, что по мере умножения беззакония во многих охладеет любовь. Человек, особенно, в наши дни разбавлен в своей духовной ориентации и за это даже дьявол его презирает, а Медарда и Аврелию он ненавидел именно за способность принять в себя свет всем разумом и душой, несмотря на тяжесть
  грехов. О такой любви ангелы еще воспоют литании на стенах Нового Иерусалима после окончания времен.
  Роман «Эликсиры сатаны»- не жития святых, но он проникнут мистической верой в светлый выбор человека каким бы падение сокрушительным не оказалось.
  «Ты поддался силе зла, Медард! Но разве я сама была чиста от греха, когда, полюбив преступной любовью, возжаждала земного счастья?.. По особому определению Предвечного, мы с тобою предназначены были искупить тяжкие злодеяния нашего преступного рода, и вот нас соединили узы той любви, которая царит лишь в надзвездных высях и чужда земных упоений.»

  28.12.2018 г. Д.В. Теляков

  3 понравилось

  0

  1,4K