Рецензия на книгу

• 

  patarata18 декабря 2018 г.

  Книга из разряда "Как оно взялось в моем вишлисте?". Ну, то есть, вероятно я прочитала аннотацию, а по ней у книги были шансы мне понравиться. Но оказалось, что нет. Это было невыносимо – плохо написанное (на мой вкус), плохо описанное, плохо сформулированное.

  В центре истории молодой швейцарец, в юношеском пыле считающий, что он сейчас поедет в Африку и всех спасет. А все ему в ножки будут кланяться. Реальность бьет ему кулаком сразу – еще при перелете он пытается вступиться за бедную-несчастную африканку, над которой измываются бельгийские пограничники. Наш герой рвется в бой, но обе стороны конфликта явно отвечают ему презрением. И все, у парня сносят крышу – как же так, он вступился за униженных и оскорбленных, а благодарность где? (Конечно же, женщина, за которую он вступился, поразительно красива, к тому же. Будь она старухой, книги бы не было).

  В общем, герой наш решает, что он так просто не сдастся, прилетает-таки в место назначения, но там по-прежнему не поют оды. Да и он не то, чтобы ездит по деревням и селам и строит дома и школы. Он сидит в столице, в департаменте, ездит на встречи с местными чиновниками, которые просят много денег, чтобы построить дома и школы. Но только, мне кажется, всем известно, как распределяется благотворительность в африканских странах. И среди мать терез его дирекции ему становится скучно, он уходит в загул с соотечественником, который плюнул на все и просто стал жить разгульной жизнью, гоняясь за женщинами. Он рассказывает нашему герою свое понимание страны, но тот не верит. И вот за такие порочные контакты все-таки главного героя собираются вышвырнуть обратно домой. Он в общем-то не то, что против, но тут он встречает ту самую женщину, оскорбившую его своим презрением. И встречает он ее кроткой овечкой, и все, надо оставаться.

  По поводу самой работы по сути автор сам все прекрасно выразил:
  

  
  Куски новой собаки я уложил в пластиковые пакеты, но в морозилку они не влезали, и потому я спрятал их в тенистой, прохладной нише за аварийным генератором — семь частей тела, которых должно было хватить на неделю. Однако уже на следующий день на них кишели личинки, и, когда запах гниющего мяса снова ударил мне в ноздри, я вдруг понял, что я делаю. Я разрубал собак, которых убивали ради меня — убивали здоровых, сильных собак, а я разрубал их, чтобы кормить увечную птицу… И абсурдность моих поступков подчеркивалась тем, что вся моя здешняя работа, вся моя здешняя жизнь были точно такими же, — но я не видел в этом ничего неправедного.

  Он остается, овечка оказывается не овечкой, она вообще не хочет быть в родной стране, и ей плевать на нее. А потом вдруг (не совсем вдруг, но для нашего героя вдруг) начинается переворот, повстанцы, ополченцы, вот это все. Овечка-не овечка вдруг превращается в львицу и внезапно обретает себя в политике. А герой решает не покидать страну, потому что он не будет бежать с тонущего корабля, а будет сидеть в одиночестве в доме и помирать, пока убийцы-ополченцы не принесут ему покушать.

  В общем, идея у автора была. Очень остросоциально. Он старательно показывает, как глупо устроена система помощи африканским (ну и вообще малоразвитым) странам, как благополучные европейцы ни хрена не понимают, а сидят и считают, что делают добро, хотя делают только хуже, да и не пытаются понять, с кем они и где. Но это настолько нарочито написано, что иууу.

  И стоит отметить, что в книге много жестокости (само собой). А еще там есть такое (я просто очень долго ржала, так что не могу не поделиться):
  

  
  Все эти детали не гасили наш пыл, но мне нравились минуты, когда я мог остаться один и поразмышлять об интимнейшей близости — не об акте как таковом, а скорее об Агате. Не как о человеке, о женщине, а как о дочери этой страны. Я гордился собой и своим фаллом. Мы покинули захолустные мирки, где нам суждено было родиться, и шагнули в большой мир, чтобы преодолеть все барьеры в виде отметок о стране происхождения и культурных различий. Нас не остановили предрассудки, мы прямиком последовали нашему истинному назначению — погоне за чародейкой, скрывавшейся между женскими бедрами и лоном. Это было то, что предуготовила нам природа. Я должен был проникнуть в эту тайну, однако рассмотреть стыд Агаты спокойно, без помех мне пока не удавалось. Я часто лежал на софе, пытаясь представить его себе, и всякий раз безуспешно: вульва была бермудским треугольником, в котором бесследно исчезали мои мысли. Какое-то представление у меня конечно же появлялось, но я ему не доверял. Вздрагивал при мысли, что вижу не цесарку Агаты, а какую-то иную манилку — одну из тех, что мы, мальчишки, видели на страницах журналов, найденных в грудах макулатуры

  Оно потом переходит вот в это, и это дает понятие о стиле (а это к тому же и одни из самых цветистых в плане языка кусков):
  

  
  Она лежала, простершись в моем изумленном взоре, являя ему безупречность лодыжек, подколенные впадинки темно-красного цвета, переход от светлой ладони к суховато-коричневой тыльной стороне руки, пальцы ног, этих веселых гномиков с пунцовыми личиками, ногти рук, мерцающие синевой спелых слив

  19

  429