Рецензия на книгу

• 

  Hermanarich

  30 ноября 2018

  Баркер до Баркера

  В жизни любого крупного автора была «начальная точка» - то, с чего и началась его карьера. Это необязательно должен быть кассовый роман (более того – первый роман может оказаться провалом), даже не факт, что он может быть опубликован (многие писатели недовольны своими ранними вещами – и препятствуют их переизданию) – но он в любом случае есть. И в этой работе «как в капле воды» отражается сам автор – начальный вектор, то, откуда человек вышел (ну а куда он дошел мы, вроде, и так знаем). Проклятая игра – это своеобразный Баркер до Баркера – тот самый Баркер, который писал еще наедине с собой, без оглядывания на публику (хотя будем честны, уж кто-то, а Баркер всегда настолько наедине с собой, что это даже как-то пугает).
  Проклятая игра выступает здесь как-бы с двух ракурсов (сюжетный ракурс в деталях я постараюсь вообще не рассматривать): 1. Она выдает основную канву повествования, которую автор счел наиболее приемлемой; 2. По ней видны технические приемы (в разной степени разработанности) – которые у начинающего писателя просто не могут быть отточены до блеска. Получается, что автор как-бы раскрывается весь, и у него не хватает техники замаскировать самого себя. Идеальный сферический Клайв Баркер в вакууме.
  Какой же этот Баркер ab ovo? Он разный, странный, узнаваемый, но все-таки непривычный.
  

  • Всегда руководимый своим полетом фантазии (тут важно подчеркнуть – фантазия несет Баркера, а не он несется на своей фантазии – в отношении со своим, весьма-весьма богатым воображением, он находится явно в пассивном залоге), тут он почти не узнаваем. Произведение отличает какая-то несвойственная для Баркера строгость и академизм. Тут нет полета фантазии именно сюжетного – хоть в частностях Баркер остается Баркером, но именно в основной канве, похоже, он уже примерно знал, чем все закончится (у меня есть теория, что Клайв вообще не продумывает свои произведения, и пишет их «по наитию» - это, кстати, его слабая, как романиста, сторона (но хорошая для автора рассказов)). Похоже, что университетская традиция классической английской литературы (напомню, по образованию он филолог-классик, Ливерпульский университет) еще не выветрилась у него из головы – и он, хоть и номинально, может даже интуитивно, но старается ей следовать;
  • Частности выдают его с головой – зомби-собаки, импланты в половые органы, грязь, кал, темнота, поедание самого себя – все это пишет именно он, и здесь «руку не пропьешь» - то, что будет возведено в эстетическую категорию у позднего Баркера, у раннего просто проба пера – но пера уже совершенно точно узнаваемого, и ни с кем не перепутываемого;
  • Не до конца выветрилась и традиция английской философии – вообще, даже если молодой автор и считает, что ни на кого не ориентируется – это, конечно, не совсем так. Книги, прочитанные в голове, все еще сидят там – и только после того как ты вывалишь накопленный багаж, на стенках начинает образовываться что-то свое. Если б я хорошо знал английскую литературу конца XIX-до третьей четверти (включительно) ХХ века, наверное, я бы узнал очень много вопросов, поднимаемых во время повествования. Но я, наверное, все-таки к счастью, не настолько образован – а значит могу не превращать свое чтение в бесконечное «А вот эта мысль у такого-то писателя взята, а вот эта у такого-то философа» и просто наслаждаться повествованием;
  • Самый плодовитый период автора – 80-е, и начало 90-х, является, одновременно, еще и периодом его творческого подъема. Возможно в 90-е автор начал переживать кризис, но поздние произведения теряют свою органичность – Галили это незаконченный любовный роман, просто брошенный; Каньон холодных сердец оказывается в плену своей задумки, и как-то даже не в состоянии из него вырваться (история на фоне Голливуда оказывается подчинена этому самому Голливуду – фон съел персонажей, которые перед ним позировали); Книга демона вообще получилась на редкость беспомощная (тут понятно, что хотел сделать автор, но, увы, при всей моей любви – сделал он это плохо). Здесь же мы видим только ростки будущего подъема – автор нащупал свой путь, уже, вроде бы, пошел до него, но книга все-таки не блестит тонкими диалогами (автор еще не научился их делать – руку на рассказах он набьет позже), сюжетом (здесь мешает вбитый в голову академизм) или подчеркнутой эстетизацией мерзкого (да, рука в этом плане тоже набивается – здесь она явно не набита);
  • «Человек создан для счастья, как птица для полета», писал Короленко. Баркер бы согласился с этим, правда, думаю, заменив слово «счастье» словом «любовь». Если в рассказах Баркер еще может не скатываться на эту тему, то в крупной форме это уже невозможно. Причем любовь, как ни странно, именно в чистом понимании – проблемы главных героев именно в любви, как они променяли просто земное счастье на свои нечеловеческие силы, и как это закончилось для них. Темы любви, пусть и в весьма извращенной форме, центральные для творчества Баркера почти во всех его крупных произведениях – и уже по Проклятой игре становится понятно, что это именно какой-то элемент творческого видения автора;
  • Общая несмелость автора – герой, выходящий из тюрьмы, вполне стандартный способ (и самый примитивный) не замарачиваться с бэкграундом своего персонажа. Условные «злодеи» прописаны лучше – но и здесь чувствуется, что умения одним взмахом пера нарисовать «фон» персонажа автору еще не до конца хватает. Ну да мы, напомню, все-таки говорим о начинающем писателе.

  
  Я, признаться, не знаю, какие чувства испытает человек, относящийся к творчеству данного писателя ровно, если ему в руки попадет эта книга. Подозреваю, что они не будут теплыми. Сложно «Проклятую игру» рассматривать иначе чем «пробу пера», чем она, собственно, и является. Фантазера-Баркера в ней еще нет, стилиста-Баркера в ней еще нет – он намечается, собирается прийти, но его пока нет. В итоге это лишь отчасти тот Баркер, которого я, в свое время, полюбил. Я не буду советовать эту книгу всем (трезво подумав, я скажу, что вообще не буду советовать Баркера всем – уж слишком он на любителя), но, если вы поклонник, и хотите пронаблюдать творческую эволюцию в целом талантливого, пусть и слегка с прибабахом, автора, это очень хороший шанс.

  114 понравилось

  5,2K