Рецензия на книгу

• 

  M_Aglaya7 ноября 2018 г.

  Записки, воспоминания. Из мемуарной серии Лениздата (как-то так получается, что там все больше художники у них... )) )

  Книжка состоит из небольших главок-рассказов, автор немножко вспоминает о своем детстве, немножко рассказывает о художниках и даже не о художниках... Есть тут Шаляпин, есть тут Павлов. В принципе, конечно, интересный материал - как все, связанное с реалиями эпохи.

  В то же время не знаю уж, кому как, а лично мне все это кажется очень неровным... Автор излагает суховато и даже чопорно. Слишком часто вообще идет какой-то сплошной официоз, ну вот так нейтрально-безлико, общими фразами - "восхищаюсь его огромным талантом и уверен, что его значение в русском искусстве будет незыблемо, вечно" (наугад открыла!) - в таком роде, как говорится, в духе передовиц газеты "Правда". Или как будто текст из учебника. Как-то, на мой взгляд, недостаточно чего-то личного, чего-то пережитого, своего отношения, эмоционального отклика. Нет, оно есть, но... ((

  В общем, как-то автор остался для меня абсолютно закрытым. Не чувствую я его... (( Что он, как он... Вот разве только мне показалось, что в некоторых местах - как раз там, где идут личные воспоминания, у автора проскакивает какая-то обида. Как с Ге, который отнесся с недовольством и проигнорировал. Но там хоть понятно, чем вызвано. А вот Коровин - тут-то что? )) Вроде он его не задел ничем и никак, но все же что-то вот такое ощущается. Хотя главка про Коровина меня как раз порадовала, вот классно все-таки там получился описанный Коровин, хотя и чувствовалось (ну, мне чувствовалось), что автор все-таки слегка... завидовал он ему что ли? )) А то описывает прямо любимца муз и фортуны. )))

  Но тут претензий быть не должно, я считаю... )) Все-таки, мемуары - это дело такое, каждый имеет право вспоминать так, как вспоминается. И не каждый же обладает талантом рассказчика. У Коровина это гораздо лучше и бодрее получалось, ну что поделаешь, видимо, вот он такой был, Коровин! ))
  
  К слову сказать, у меня почему-то сложилось впечатление, что в главке про Левитана автор кое-что повторяет из того, что я уже читала у Коровина. Разыскивать, сверять и проверять, что было раньше, что было позже, лень и неохота. ))
  

  
  
  "Совершенно я растерялся, был восхищен до истомы, до какого-то забвения всего живущего, знаменитой "Украинской ночью" Куинджи. И что это было за волшебное зрелище и как мало от этой дивной картины осталось сейчас! Краски изменились чудовищно."
  
  "Иногда кому-нибудь из великовозрастных "Рафаэлей" придет в голову поныть, пожаловаться Перову на то, что не выходит рисунок, что опять его обойдут медалью. Посмотрит на такого "Рафаэля" Перов и скажет: "А вы пойдите на Кузнецкий, к Данциаро. Там продается карандаш - стоит три рубл, он сам-с на медаль рисует..."
  
  "Крамской, увидев "Меншикова", как бы растерялся, встретив, спускаясь с лестница, идущего на выставку Сурикова, остановил его, сказал, что "Меншикова" видел, что картина ему непонятна - или она гениальна, или он с ней еще недостаточно освоился. Она его и восхищает, и оскорбляет своей... безграмотностью - "ведь если ваш Меншиков встанет, то он пробьет головой потолок".
  
  "Тогдашний киевский митрополит, суровый Иоанникий, не жаловал Владимирский собор и будто бы однажды высказал, что он "не желал бы встретиться с васнецовскими пророками в лесу".
  
  "Он имел удобную, с верхним светом мастерскую, построенную одним из Морозовых для себя и уступленную им Левитану.. В этой мастерской были написаны почти все лучшие картины художника, потом составившие его славу. В этой мастерской одно лишь огорчало Исаака Ильича: его картины, попадая в случайные, часто худшие условия выставочных зал, в них проигрывали, и невольно вспоминался спартанец Суриков, написавший своих "Стрельцов", по словам Стасова, "под диваном".
  
  "Лучшие моменты великих артистов равны тому, что здесь дает молодой Шаляпин. Он делает это до того естественно, до того правдиво и как-то по-своему, по-нашему, по-русски. Вот мы все такие в худшие, безумные минуты наши..."
  
  //Павлов// "Приступаем к портрету, более сложному, чем первый: нам обоим 158 лет; удастся ли преодолеть все трудности, для одного - позирования, для другого - писания портрета."

  39

  649