Рецензия на книгу

• 

  Smeyana7 сентября 2018 г.

  Судя по названию и предисловию, книга должна была повествовать об обычаях и законах мира гейш. Согласно аннотации, "миру цветов и ив" посвящалась только первая из трёх частей, так как по завершении недолгой, но успешной карьеры гейши, героиню ожидало множество перипетий в Индии, Японии военных лет и США. Поскольку большей частью меня интересовало всё, что связано с гейшами, я немного расстроилась, что этой теме посвящена не вся книга, однако темы сопоставления разных стран и жизни гейши в отставке также показались мне весьма занятными.

  Тревожные звоночки прозвенели уже в первых абзацах. Стиль изложения в плане корявости мог бы соперничать с творениями троечников-пятиклассников. скудный словарный запас и почти на каждой странице слетающие с кого-нибудь глядящие в окно шляпы. Я успокоила себя тем, что мемуары не обязаны отличаться изысканностью стиля и художественностью слога. Как правило, если уж человек принялся за их написание, значит, ему есть,о чём рассказать. Но тут госпожа Накамура прибегла к ужимочкам вроде "ах, я ведь не писательница, просто решила рассказать свою историю, не судите строго, ведь я по-английски пишу, а он мне не родной" и прочие "я в домике". В общем, неприязнь автор вызвала ещё в первых главах, а читать мемуары, автор которых раздражает - то ещё удовольствие. Но я всё ещё возлагала надежды на событийную наполненность и рассчитывала по-больше узнать о буднях гейш.

  И что же? Токийские гейши - это замечательные гейши. Быть гейшей в Токио очень здорово. Особенно такой, как я, я пользовалась большим успехом в своё время. Есть ещё киотосские гейши, они называются гейко. Они чем-то от токийских отличаются, но чем, я точно не знаю. Зато я блистала, и потанцевать со мной каждый был рад. Не подумайте, Токио - это не конец географии. К нам и Чарли Чаплин приезжал, и Шаляпин, так что, будьте уверены, мой английский совершенствовался с каждым днём. А что Чаплин? Очень приятный в обхождении мужчина. А Шаляпин? Ну что Шаляпин, настоящий русский мужик с красной мордой. Кстати, моё появление так его порадовало, что он во всё горло затянул песню, которую обычно исполнял только на сцене. Все шутили, что у нас роман, но мне и подумать об этом было противно!

  Думаю, комментировать тут нечего. Через всё это и так довольно трудно было продираться, а я до того как раз прочла изысканную и утончённую Настоящие мемуары гейши Минеко Ивасаки, по сравнению с которой павлиньи байки Кихару вызывали почти ощутимую тошноту.

  А дальше будни гейши закончились, и действие перешло в Индию, где героиня стала кем-то вроде Маты Хари, а потом снова в Японию, охваченную войной. То был единственный
  отрезок повествования, где автор действительно вызывала уважение и сочувствие. Тяжёлая работа с ребёнком на спине, ответственность за сына, мать и бабушку, упорство, сила духа, бескорыстная помощь другим людям, если Кихару и самолюбуется, то есть чем.

  А за тем героиня перебирается в Штаты, и становится по-настоящему невыносимой. Она восхваляет местные нравы, противопоставляя их японским. И детей здесь в школе не травят одноклассники, и любовные похождения незамужних бабушек не обсуждают, и за бурное прошлое не порицают, не то, что в Японии. Но мы-то с вами о жизни в Новом Свете не только из книги госпожи Кихару знаем, и слышали, что травить одноклассников, как и сплетничать о чужой личной жизни там тоже умеют.

  Японцы же здесь выступают, как наглые, склочные, мелочные людишки, которые даже в такой замечательной стране умудряются проявлять все мыслимые и немыслимые пороки. Сама же автор при этом является хранительницей всего лучшего, что дала миру японская культура. Она носит кимоно, вызывая всеобщее восхищение, выступает в качестве консультанта по японскому танцу, читает лекции о японской поэзии, на которые, как вы понимаете, бегут студенты чуть ли не со всех концов страны.

  Конечно, все её старания направлены на то, чтобы содержать мать, бабушку и сына, оставшихся на родине. Впрочем, сына она планирует забрать к себе. А когда мать и бабушка умирают, она даже не является на их похороны.

  
  Мне очень хотелось полететь домой, но это перечеркнуло бы все мои тогдашние старания. (Как раз в то время решалось дело о моем бессрочном пребывании в Америке.) Я непременно хотела остаться в Америке. Поскольку я получила лишь телеграмму с извещением о смерти, возвращение бы ничего не изменило. Кроме того, если говорить начистоту, они были черствыми матерями, от которых мне пришлось много претерпеть до войны, во время войны и после. Возвращение в Японию фактически отрезало мне путь обратно в Америку. Я решила, что лучше останусь здесь и буду работать, чтобы по возможности скорее забрать к себе сына.
  

  Стоит ли говорить, что сын, когда она его забирает, не прыгает от счастья. На долгие годы оставившая с ына с бабушками мать сильно удивляется, что мальчик не питает к ней тёплых чувств. По правде говоря, сынок у Кихару та ещё сволочь, но в подобной ситуации любой подросток обвинял бы мать и противопоставлял её бабушкам. Впрочем, судя по всему, из-за истории с сыном Кихару не долго грустила. В последующих главах она радостно, без какой-либо внутренней горечи повествует о счастливой жизни в свободной стране.

  Я прошу простить моё многословие, но тут уж действительно накипело. А финал добил окончательно.

  
  Я всегда стремилась не уронить честь Японии. Ничего не изменилось и сегодня, и я предпринимаю все, что в моих силах, чтобы сделать японскую культуру более близкой для американцев. В этом заключается смысл моей жизни.
  В последнее время тех, что ругают Америку, считают людьми прогрессивных взглядов, однако мне Америка безоговорочно нравится. Поэтому я и живу здесь уже тридцать лет. Я без ума от Америки, и особенно от Нью-Йорка, вот и пыталась показать, почему Америка так мне нравится. На эту тему я вскоре напишу следующую книгу и прошу вас ознакомиться с ней, как только она выйдет.
  

  А я вас прошу, не повторяйте моих ошибок, держитесь по-дальше от книг госпожи Накамуры.

  17

  1,1K