Но дело в том, что парни никогда не интересовали меня в том смысле, какой имели в виду другие девчонки. Меня не интересовали вопросы вроде «позвонит — не позвонит», пригласят ли меня на танцы, в кино или на вечеринку. Несмотря на неожиданный доступ к популярным в школе фигурам, мне было безразлично, насколько известен мальчик, хороший ли он спортсмен. Мне, разумеется, больше нравились привлекательные, порой даже красивые парни, но вполне могли покорить и застенчивая улыбка, и форма рук. Юноши «Харрисон» все равно оставались для меня лишь мечтой — восхитительно сладостной, но призрачной.