« Старость – как наклонная плоскость, начала которой вроде бы не замечаешь, а потом вдруг начинаешь катиться, все быстрее и быстрее, непредсказуемо и неудержимо ускоряясь: год за семь, как у собак. Два Рождества назад ты еще вовсю семенил по улицам родного города, год спустя боролся с бурситом, а сегодня шаркаешь в тапочках по коридору, повиснув на подмышечных ходунках. Жизнь кончается внезапно: ты словно теряешь ключ, всегда лежавший в кармане, и оказываешься перед запертой дверью. А там, за этой дверью, все: копна твоих черных волос, солнечные очки-капельки, первый поцелуй и тот, что оказался последним, хоть ты тогда об этом и не подозревал, твои надежды и надежды других на тебя, тепло прижавшегося тела, слезы сына, пролитые над тем, что еще вполне можно починить, красное вино на закате, прогулки пешком, на мотоцикле, в машине, дурные дни, уравновешенные грядущими прекрасными, ласковые словечки шепотом на ухо после занятий любовью, ожидания, мечты, пицца-фритта[50] на ночь, песни во всю глотку, брюки-клеш, жизнь без лекарств, планы на будущий год, тесные туфли. И это треклятое желание трахаться!»