Будучи никем не понят, Зощенко обиделся. «Зощенко обиделся!» — это была любимая присказка еще у «серапионов». Но каждый раз его обида была все сильнее. «Здесь я чувствую, — сказал он, — какую-то враждебность, которой я не заслуживаю, и в той степени неуважение, какого я не испытывал за все два года моей работы. Ни у кого не нашлось ничего сказать в мою защиту». Обиделся, в общем, правильно, потому что старый друг «серапион» Николай Тихонов, тот прямо назвал на этом заседании «Перед восходом солнца» «вредным произведением», а чуть позже в журнале «Большевик» (1944. № 3) отхлестал своего бывшего друга в статье «Отечественная война в советской литературе». Потом, правда, столкнувшись с Зощенко лицом к лицу, лепетал, что его заставили… Что-то не похож он на прежнего гусара.
Tatyana9348 марта 2026Будучи никем не понят, Зощенко обиделся. «Зощенко обиделся!» — это была любимая присказка еще у «серапионов». Но каждый раз его обида была все сильнее. «Здесь я чувствую, — сказал он, — какую-то враждебность, которой я не заслуживаю, и в той степени неуважение, какого я не испытывал за все два года моей работы. Ни у кого не нашлось ничего сказать в мою защиту». Обиделся, в общем, правильно, потому что старый друг «серапион» Николай Тихонов, тот прямо назвал на этом заседании «Перед восходом солнца» «вредным произведением», а чуть позже в журнале «Большевик» (1944. № 3) отхлестал своего бывшего друга в статье «Отечественная война в советской литературе». Потом, правда, столкнувшись с Зощенко лицом к лицу, лепетал, что его заставили… Что-то не похож он на прежнего гусара.
13 понравилось30